Последовала короткая пауза, затем Лэш поднялся, чтобы наполнить свой стакан.

— Все это, — хмыкнул он, — простите за выражение, самый жирный кусок, на который я натыкаюсь в своей неправедно прожитой жизни. Но я не верю ни единому слову! Хотя, конечно, кто-то ещё верит. И я не имею в виду ни вас, ни вашего деда!

Глаза Лоррейн расширились, она буквально задыхалась:

— Но Тайсон!.. Дорогой!.. Три миллиона! У него не могло быть… Что он с ними сделал?

— Закопал, — мягко ответил Тайсон. — Или по крайней мере так он говорит.

— Но где?

— А! Вот это вопрос. Он не сказал. Только сообщил, что оставил ключ в запечатанном конверте у старого Ханивуда (который может быть дедом нашего Ханивуда), а конверт сможет получить только тот, кто правильно назовёт номер и некие инициалы, проставленные на конверте. Номер был семь-четыре-три-восемьдевять, а инициалы — его собственные, «Э. Т. Ф.»

— Будь я проклят! — воскликнул поражённый Лэш.

— Не сомневаюсь в этом, если только это не ваше обычное выражение, — недобро прокомментировал Тайсон. — Ну что же, вот как обстоят дела. Все слишком здорово, чтобы быть правдой, и я не поверил ни единому слову. Жизнь не настолько уж походит на кино! Но в этом стоило разобраться, и первым делом я написал старику Ханивуду, спрашивая, хранится ли у него подобное письмо. Письмо у него было — и это меня доконало. Оно лежало там с 1861 года. Я подумал, что совсем неплохо было бы на него взглянуть, но не хотел доверять его почте. Или Гасси! Только между нами, я не… Ну ладно, давайте продолжим. Дело в том, что Дэни все равно собиралась приехать, и мне показалось хорошей идеей попросить её позвонить Ханивуду, забрать письмо и привезти его с собой. Вот, собственно, и все.

— Полагаю, вы сообщили Ханивуду дату и время этого звонка, — произнёс Лэш.

— А почему бы нет? Бумага наверняка была в сейфе в какого-нибудь банка, её нужно было забрать и приготовить к передаче. Поскольку я переписывался с ним, а не с младшим партнёром, то сказал, что пошлю Дэни забрать конверт у него. Если я хоть что-то знаю о старом Ханивуде, он не стал бы привозить его к себе намного раньше, чем необходимо. Он очень осторожный тип. Точнее, был таким, бедняга.

— Так вот оно что! — протянул Лэш, поднялся и стал смотреть в окно, сунув руки в карманы. — Значит, я был прав. Кто-то знал об этом и собирался оказаться там раньше. Но Дэни испортила ему игру, заехав за конвертом утром, а не днём.

Он резко обернулся:

— Кто ещё знал?

— Никто, — отмахнулся Тайсон.

— Чушь! Конечно, знал кто-то ещё.

— Простите, — огрызнулся Тайсон. — Я должен был сказать: «Я никому не говорил». Даже жене.

— А как насчёт Пойнтинга?

— Секретарю — тем более!

— Но он мог сам узнать.

— О нет, не мог. Об этом я позаботился. Любопытство — большой порок Найджела, и я не собирался давать ему читать бумаги Фроста — или мои письма Ханивуду! Я держу документы в запертом ящике, ключ к нему висит у меня на шее. Некоторые из этих материалов могут даже сейчас наделать шуму. И я предпочитаю подстраховаться. Кроме того, в деле замешаны большие деньги.

— И убийство! — мрачно добавил Лэш.

— Похоже на то. В любом случае я не верю…

— В вере нет ничего хорошего, — нетерпеливо бросил Лэш. Вы можете поклясться, что ни ваш секретарь, ни кто-нибудь из слуг или гостей этого дома, ни ваша жена точно не могли ни при каких обстоятельствах видеть бумаги Эмори?

Лоррейн издала негодующий возглас:

— Ну, в самом деле, Лэш! Почему я? Я имею в виду, даже если бы я их и видела (а я не видела, не имела понятия об их существовании), разве можно представить, что я стала бы про них кому-то говорить?

— Не знаю, — хмыкнул Лэш. — А вы бы не стали?

Лоррейн сделала беспомощный нервный жест ручками и умоляюще посмотрела на мужа.

— Конечно стала бы, — безжалостно подтвердил Тайсон. Именно потому я ничего ей не сказал. Я никогда не сообщаю женщине секрета, если только не хочу, чтобы он поскорее стал всеобщим достоянием.

Лоррейн кротко вздохнула.

— Знаешь, милый Тайсон, я не понимаю, как ты можешь хорошо писать, если так часто употребляешь клише. Шизофрения, я полагаю. Не то, что бы ты ошибался насчёт меня… Как выясняется, каждый раз, когда кто-нибудь сообщает мне что-то по секрету, я всегда думаю: «А теперь кому первому рассказать?»

Тайсон издал короткий лающий смешок.

— Я знаю. Но вернёмся к вашему вопросу, молодой человек; мой ответ — «да». Я никогда не расстаюсь с ключом от ящика, а на тот случай, если вы собираетесь предположить, что Лорри могла взять его однажды ночью, пока я спал, добавлю, что сплю я очень чутко. И в любом случае не верю, что кто-нибудь в этом доме мог хотя бы догадываться о существовании этих бумаг.

— А как насчёт писем, которые вы писали Ханивуду? В них должны были содержаться интересные детали. Достаточные, чтобы пробудить любопытство к содержанию запечатанного конверта! Номер, инициалы и приблизительная дата, когда его отдали на хранение. Кто отправляет ваши письма?

— Абдурахман, когда едет в город. Но он не умеет читать по-английски.

— Но он мог показать их кому-нибудь из местных, которые умеют.

— Зачем? Одна только моя личная корреспонденция достаточно обширна — и это не считая материалов, которые мы готовим с Найджелом, а они просто огромны. Любой слуга в доме или местный любитель совать нос в чужие дела, который может ими заинтересоваться, обречёт себя на многомесячную работу, вскрывая над паром конверты в надежде наткнуться на что-нибудь интересное. Так что можете отбросить этот вариант.