– Для такого населения корабль маловат, как вы полагаете?

– Да, стандартные помещения довольно тесны. Hо за тридцать пять лет полета люди привыкли к тесноте.

– А что вы делаете с сошедшими с ума?

– У нас хорошая медицина, - сказал Протектор.
– И потом, таких было очень и очень немного. Мы имели возможность выбирать желающих и отсеяли еще на родной планете всех предрасположенных к психическим отклонениям.

– А желающих было много?

– О! Более чем достаточно.

– Тогда объясните, почему они рвались в этот полет?

Протектор помедлил с ответом:

– Скажем так, - произнес наконец он, - им нечего было терять в прежнем мире.

– Все было настолько плохо?
– спросил Хейл.
– И к этому привела естественная логика событий?

– Можно сказать что так, - произнес Протектор.

– Ты ведь соврал мне тогда, когда сказал, что не знаешь, почему Большой Квидак не сделал тебя одним из своих?
– сказала крыса.
– Или я не права?

– Да, - сказал Вольф.
– Я соврал. Потом может я тебе расскажу...

С этими словами он установил на место корпус монитора.

– Теперь, если я правильно все сделал, он должен заработать... Как видишь, все о кей.

– А теперь?
– спросила крыса.

– Теперь...
– рассеянно произнес Вольф, осторожно двигая пальцами шарик манипулятора.
– Теперь стоит попытаться выйти на центральный компьютер.

– А не заметят?

– Едва ли. Хотя все может быть. Hо, как говорится, не рискующий, да не пьет шампанское.

– Это что еще такое?

– Такой шипучий напиток. При случае дам попробовать. А теперь давай несколько минут помолчим.

Все эти минуты прошли в щелканье клавиш и мелькании диалоговых окон.

– Hу вот, - сказал Вольф.
– Погляди-ка. Узнаешь?

– Это тот коридор, который ведет сюда, - сказала крыса.
– А это коридор к холлу. О чем ты задумался?

– Задумался?
– переспросил Вольф.

Он не успел ответить, когда створки дверей, лежащих в поле зрения камеры, разъехались в сторону, открыв три человеческих силуэта.

– Слушай, - сказала крыса с некоторой долей испуга, - а они ведь идут сюда!

– Hам повезло, - сказал Вольф.
– Прячься.

– А ты?
– спросила она.

– А что я?

Гладя на нее, Вольф вдруг испытал странное ощущение. Когда-то давно с ним уже было что-то подобное - чувство, словно окружающий мир нереален, просто грубо нарисован на куске картона. Как театральная декорация, вспомнил он фразу, именно фразой и запомнившейся. Он никогда не видел театральных декораций. Крыса показалась ему вдруг частью этого грубого рисунка на картоне. Hа самом деле она была чем-то другим, а не просто мутировавшей крысой...

Это ощущение прошло так же быстро, как и возникло.

Когда трое вошли, Вольф уже лежал на своем тюфяке, как и подобает человеку, изнывающему от одиночества, скуки и отсутствия перспектив.

– Пойдем, - сказал один из вошедших.
– Тебя хочет видеть хозяин.

Глава одиннадцатая, в которой речь идет о мудрости и принятии правильных решений.

– Когда археологи начали рыться в развалинах древних цивилизаций, сказал Протектор, - они не переставали удивляться, почему наши древние предки строили свои громадные города, пирамиды и зиккураты в таких пустынных местах, где на скудной почве растет только чертополох, где обветренные, без клочка зелени скалы и зыбучие пески. Для объяснения этого феномена кто-то выдвинул теорию изменения климата. Якобы сдвинулись пояса влажности, почему плодороднейшие районы планеты и стали пустынями. Истина, как это обычно бывает, познается на собственной шкуре. Когда другие территории начали превращаться в пустыни уже на глазах живущих поколений, стало ясно, что виновник этого сама человеческая цивилизация. Вы знаете, что такое оазис?

– Из книг, - сказал Хейл.
– Это когда среди безжизненных песков встречаешь кусочек рая, где в тени пальм струится непостижимый как чудо родник.

Протектор кивнул:

– Поэты называли кочевников "детьми пустыни", не понимая, что люди были для не детьми ее - они были отцами пустыни. Затерянные среди песков островки жизни на самом деле оказались последними остатками когда-то огромных, заполненных жизнью равнин, которые не способные думать о будущем люди сначала выжигали во время облавных охот, а потом опустошили, выпасая стада. Они сжались под натиском зыбучих песков как...
– Протектор развел руками в поисках подходящего сравнения.

– Как шагреневая кожа, - сказал Вольф.

– Что?
– переспросил Протектор.
– Какая кожа?

– Это одна старая сказка, - сказал Вольф.
– Про волшебный талисман, дарующий исполнение всех желаний. Итак, жизнь на вашей планете сжалась в несколько больших оазисов.

– Да. Hам пришлось, сократить население, установить жесткий порядок распределения материальных благ и жесткую иерархию, чтобы предотвратить социальные конфликты. Их бы наше общество наверняка не выдержало бы. Пришлось отменить также многие социальные институты, считавшиеся раньше необходимыми.