Позже он играл на шарманке напев, которому научила его Дженни, мелодию драконьего имени, и завывающий голос инструмента отбрасывал ноты от скал и в небо. Его накрыла тень.

Он поднял глаза и увидел в вышине Черного Моркелеба, похожего на кошмарного воздушного змея.

Джон отложил шарманку и заслонил от света глаза. Черный дракон был не таким большим, как некоторые из тех, кого он видел: сорок футов от дымящихся ноздрей до кончика хвоста с железными колючками, и крылья примерно вдвое больше, распростертые в сияющем воздухе. Грива, рога, ленты, меховой хохолок, шипы и сверху и снизу — все, что у других дарконов изобиловало красками — было черным, словно за эти бесконечные годы цвет ему наскучил и он его отложил. Дженни сказала, что глаза у него были прозрачно-серебряными, бесцветными, как алмазы. Он старательно избегал смотреть в них или встретиться с ним взглядом.

Он сказал:

— Моркелеб, — и дракон вытянул когти и устроился, цепляясь за скалы Драконья Погибель. Голос, что раздался в самой середине его сознания, был таков, что им могли бы говорить вещие приметы во снах. Кто-то заплатил тебе книгами или обещаниями войск, чтобы ты искал меня здесь? Когда дракон согнул голову набок, весь его худощавый, гибкий остов сместился, удерживая равновесие на скалах. Полураспахнутые крылья сложились и подогнулись по бокам, длинный хвост обернулся вокруг вершины.

Хотя в драконьих словах не было особой интонации — несколько более четкое произношение слов, чем у остальных драконов, с которыми столкнулся Джон — он ощутил, как за ними закипает ирония и гнев. Равнодушие и гордость драконов, которые защищала его так долго, здесь защитой не были.

— Мне никто не платил. Я сам пришел.

В поисках знания, чтобы ты мог лучше сражать драконов?

— Просто в поисках знания, — ответил Джон. — Но я в общем-то, всегда так делаю — и существует знание и знание. Чего я ищу, так это помощи. — Он поднял руку, чтобы заслонить глаза, линзы его очков вспыхнули на солнце.

— Где-то более тысячи лет назад, говорится в Наставлениях Джуронала — ну, во всяком случае, я думаю, что в Наставлениях, у меня была только последняя половина, — был, знаешь ли, волшебник по имени Изикрос, который спас жизнь дракону. Сейчас спасение драконьей жизни включает изучение его Истинного Имени — истинную его мелодию, не те напевы, что я научился играть — и с помощью этого Истинного Имени, истинной музыки Изикрос сделал этого дракона своим рабом.

Я в курсе, Драконья Погибель, как порабощаются драконы своими именами. Ярость, казалось, сгустилась в воздухе, словно оседая на скалы вокруг.

Джон облизнул губы. — Ну, и похоже, мастер Изикрос не оставил его в покое. Он, видно, из тех людей, которым ты одолжишь лошадь доехать до дома, а он ее забивает, продает мясо, продает шкуру, набивает волосом матрас, продает матрас, а через год посылает тебе кусочек серебра, чтобы заплатить за все — не слишком выгодно, конечно. Этот Изикрос вонзил то, что Джуронал называет стеклянной иглой, дракону в затылок, и это сделало дракона слугой Изикроса. И у Изикроса имелась пара приятелей — они были магами — и те напали, чтобы победить и поработить заодно и других драконов, в общем-то довольно многих. В конце концов у него оказалось десять-пятнадцать магов, каждый имел власть над драконом, и многие из них продолжили завоевание Королевства Эрнайн. Ты об этом что-нибудь знаешь? Я знаю, что Эрнайн был разрушен, давным-давно, но не знаю, как.

Что заставляет тебя думать, Драконья Погибель, что меня там не было?

— А. — Джон почесал подбородок, жесткую щетку ржаво-рыжей щетины. — Ну что ж, приятно знать, что я съездил не зря. Так это было?

Шелковисто-нежные веки над кристаллическими глазами опустились, и хотя не было сказано ни слова, он ощутил в воздухе рябь и трепет согласия.

— И я читал — в конце рассказа Джуронала — что в итоге их уничтожили, хотя не сказано, как. Джуронал писал пятьсот лет спустя после того, как эта заваруха закончилась, и может, к этой истории примешалась всякая разная ерунда. Но Джуронал-таки говорит, что все волшебники и драконы мертвы. — Его сердце колотилось, когда он поднял глаза на дракона в вышине, на скалах. — Эта часть верна?

Эта часть верна, Драконья Погибель.

Вокруг скал под расщелиной в утесе, где он спал, бурлили волны. Основание скалы, где постоянно действовали приливы и отливы, обросло бородой водорослей, в которых жили серебряные крабы. Повернув голову, дракон вглядывался вдаль, словно гадая по воздуху, как по магическому кристаллу.

Не волшебное исцеление приковало Рамассеуса, Отронина, Халкарабидара, Идиронапирсита и других звездных птиц к магам, которые ездили на их спинах. Мысленно Джон услышал музыку драконьих имен, прекрасную и древнюю, как песни звезд, и знал, хотя Моркелеб ничего не говорил, что Рамассеус был был темно-пурпурным с зеленью, а Идиронапирсит изукрашен розовато-оранжевым, желтым и черным, как королевский аспид.

У этого Изикроса было зеркало, чья поверхность пылала во тьме ужасающим светом. По ту сторону зеркала жили демоны, и Изикрос призвал их оттуда и вложил их силу в устройства из хрусталя и ртути, которые вонзил в черепа драконов. Эти демоны проникли в Изикроса и выжгли его душу, сердцевину и суть его натуры, и поселились там взамен. Используя его магию, как кукловод на рыночной площади использует кукол, они вырвали души других магов, которых касался Изикрос, и поэтому другие демоны проникли в их тела и в свою очередь поселились там. Таким образом маг и дракон слились под властью демонов. Такова история Изикроса.