— Это было бы безопасно? — спросила Дженни. — Демоны могут обернуть это во зло, буде они его получат?

— Даже траву на полях могут демоны обернуть во зло, дитя. С другой стороны, я не уверена, что они не могут обернуть во зло звездный свет, что ты вручишь им в хотвейзах, хотя я совершенно не ведаю, как они могут это совершить. И несомненно, все будет меньшим злом, чем то, что они могли бы совершить с истинным гром-камнем. Это правда, — спросила она, переводя мудрые бледные глаза на Моркелеба, — что звезды, как ты поведал, это безбрежные ураганы света и огня, вообще не имеющие физического тела? Это изумительно.

— А разве нельзя, — спросил Моркелеб немного погодя, — разместить Ограничения на самом хотвейзе, чтобы его сущность, его природа рассеивалась с рассеиванием звездного света, который он удерживает? Чтобы Королева Демонов осталась бы только с камнем, которых, как можно предположить, даже в царстве Ада достаточно для их нужд.

Мисс Мэб долгое время молчала, вертя громадные, тяжелые кольца на крепких пальцах. Водопады под балконом журчали о чем-то — бесконечная, вечно меняющаяся музыка. Как она и говорила когда-то, в этом потоке была огромная сила, сила, которую Дженни ощущала даже сидя на террасе. Поблизости кто-то играл на арфе, сильно отличающейся от цитры гномов, и с грустной, тоскливой песней взмывал женский голос, безошибочно человеческий.

И здесь тоже, подумала Дженни, у них есть рабы-люди.

— Может быть и так, — медленно ответила мисс Мэб. — Суть хотвейза — устойчивость, не исчезновение, так что подобного, как правило, не делается. Однако я не вижу причин, по которым этого сделать нельзя. Дайте мне посмотреть, что я могу сделать. Я пошлю весть тебе в Халнат, Дженни Уэйнэст.

— Я сомневаюсь, что это будет возможно, — спокойно произнес Моркелеб. — Поскольку госпожа Уэйнэст отсутствовала всю ночь, думаю, она не может открыто вернуться в цитадель. Страх перед Исчадьями Ада очень силен, а она несет их отметины.

Дженни, вздрогнув, взглянула на дракона, и он в ответ воззрился на нее странными галактическими глазами.

— Это правда, — сказала мис Мэб, — и даже меня мой народ заключил в тюрьму на год и один день за то, что я только вошла в Зеркальную комнату в руинах Эрнайна.

— Тогда пошли это в лагерь у Корского моста, — сказал Моркелеб. — Ибо защита Регента у нас будет наверняка.

После этих слов мисс Мэб вернулась в свои покои и принесла медовый хлеб, простоквашу, странного вкуса белый сыр, фрукты и легкое шерстяное одеяло, поскольку воздух в пещере был холодный и промозглый. Дженни спала беспокойно, и ей показалось, что проснулась она еще более усталой, чем когда легла. Моркелеб наверняка не спал вообще.

Драконово пророчество насчет отсутствия Дженни всю ночь обернулось тревожной правдой. Когда она выскользнула из тележки с товарами на Рыночную площадь вскоре после рассвета, оказалось, что солдаты из цитадели обыскивают закоулки огромной пещеры — по сути дела, небрежно, словно не ожидая в действительности найти там кого бы то ни было. — Неужели эта ведьма, которой овладел демон, отправилась сюда поспать? — вопросил один воин другого, с отвращением откидывая забрало. — Она наверняка сейчас в Беле. Да и вообще, как бы мы смогли ее увидеть?

И в самом деле, подумала Дженни, забираясь в самый темный угол, который нашла, и застывая. Несмотря на заклинания мисс Мэб о сне без сновидений, демон Фолкатор вернулся к ней прошлой ночью, чертя круги насилия вокруг драгоценности, в которой обитала ее истинная сущность, и безнадежные попытки отразить его власть сильно истощили ее силу. Но все же она смогла остаться незамеченной, пока охрана не ушла, а потом выскользнула из рыночной пещеры вслед за ними и снова поднялась в цитадель.

Она не знала, когда ее покинул Моркелеб. И не столько магия, сколько просто осторожность и умение остаться незамеченной позволили ей пройти сквозь кварталы стражи под охраняемыми переходами (« — У меня немного еды от его светлости Правителя для господина Джона» — сказала она охране, показывая банку с медом и несколько рулетов на лакированном подносе, что она позаимствовала на кухне), к камере, где, как она предполагала, даже не напрягая магических способностей, они содержали его в цепях.

Она была права. Моркелеб был прав. Цепи были достаточно длинны, чтобы он мог лежать, а камера суха и обеспечена соломенным тюфяком, но ее усиленно охраняли. Сами цепи были исписаны охранными заклятьями, чтобы сделать их непроницаемыми для всего, и прежде всего для мощных заклинаний. Усталая, как сейчас, истощенная, как сейчас, Дженни потратила три четверти часа, чтобы сотворить крошечное заклятье, что отослало охранника наружу в укромный уголок, где она смогла извлечь ключ, когда он снял пояс.

— Джен! — Джон привстал в полном изумлении, когда она вошла в камеру. Он сидел на тюфяке, читая — Поликарп оставил ему огромную груду книг, но из-за наручников на запястьях ему пришлось опереться руками и книгой на колени. — Я боялся, тут где-то рядом стражник, который вбил себе в голову, что уничтожит тебя. Они говорили, ты пропадала всю ночь.

— Я была в Бездне. Они заключили мисс Мэб в тюрьму…

— Черт!

— Они боятся демонов, Джон, и тут они совершенно правы. — Говоря это, она размыкала железное кольцо на его шее, наручники на запястьях. Отметины Королевы Демонов проступили, как раны. Она заставила себя не думать о своем сне, об этой картине — о Джоне в этих белых, змеиных руках. — Мисс Мэб собирается сделать хотвейз, чтобы удержать свет звезды. Безобидный подарок для Королевы Демонов. Но вот что до третьей части десятины…