— Мы взяли его в Сохо, — сообщил Спенсер. — Он продавал видеомагнитофоны. И кассеты, украденные из вашего дома.

— Вы говорили, что обнаружили у нас в доме множество отпечатков пальцев.

— Верно. К сожалению, отпечатков Уолтона среди них нет.

— Вы должны за что-то зацепиться, — сказал Хэкет раздраженно.

— Кроме краденого, за ним ничего нет...

— Вы что же, намерены его отпустить? — взревел учитель. Впервые оторвавшись от окошечка, он пристально взглянул на Спенсера. — Он убил мою дочь, он не должен уйти.

— Мы этого еще не доказали, мистер Хэкет. Пока не доказали. А значит, задержать мы его имеем право лишь на срок до сорока восьми часов. По истечении этого времени он свободен. — Спенсер пожал плечами. — Мне это совсем не по душе. Но закон есть закон. Уолтон обладает всей полнотой гражданских прав.

— А как насчет моей дочери? — стиснув зубы, пробормотал Хэкет. — Как насчет ее прав?

— Послушайте, я же говорил вам: мы полагаем, что в убийстве вашей дочери замешаны двое. Возможно, Уолтон выведет нас на другого, на того, кто действительно убил вашу дочь.

— А почему вы уверены, что убийца не он?

— Потому что его группа крови не совпадает с группой того, кто насиловал девочку.

Хэкет судорожно сглотнул и отвернулся, вновь вперившись взглядом в Уолтона. Тот то кивал головой, то отрицательно мотал ею, отвечая на вопросы Мэддена. Испуганным он не выглядел. Даже несколько раз улыбнулся. Хэкет вцепился в подлокотники стула так, что костяшки пальцев побелели. Чего бы он только не отдал за то, чтобы побыть наедине с этим ублюдком, хотя бы минут десять!

Сорок восемь часов — и снова на свободе.

Хэкет крепко зажмурился, словно надеялся, что это что-нибудь изменит. Открыл глаза, но нет... Уолтон по-прежнему сидел в соседнем кабинете; его же, Хэкета, захлестывала все та же ярость, та же боль...

Он медленно поднялся, прикрыв глаза ладонью.

— Что у вас с рукой? — поинтересовался Спенсер.

— Так, несчастный случай. — Хэкет направился к двери.

— Если хотите, мои люди отвезут вас домой...

Учитель покачал головой.

— Пожалуйста, держите меня в курсе, — произнес он, не глядя на Спенсера. — Если вам удастся его арестовать. Если он расколется насчет... сообщника. Вы дадите мне знать?

— Да, конечно, — кивнул Спенсер.

Учитель остановился на ступеньках, вдыхая полной грудью прохладный ночной воздух. К тротуару подъехала полицейская машина, из которой выскочили двое в форме. Пробежав мимо него, они исчезли в дверях здания.

Опять что-то чрезвычайное? Еще одно убийство?

Хэкет подошел к своей машине, уселся за руль. Несколько минут он сидел в оцепенении, глядя в одну точку. Наконец завел мотор. Поворачивая ключ зажигания, он процедил сквозь зубы:

— Питер Уолтон.

У мерзавца было имя. И он знал его в лицо.

Не так много, но для начала уже кое-что. Он вырулил на автостраду.

Ее ногти вонзились в глазницу.

Паула уже готова была вырвать глаз, но, услышав, как открывается дверь, отвела свою окровавленную руку. Она мерно двигала челюстями, все еще пережевывая кишки, обрывки которых прилипли к ее подбородку, падали на шею, на грудь. В комнате воняло, как на бойне. Все вокруг было забрызгано кровью: и постель, и пол, и стены, даже на заказанные постояльцем сандвичи попали капли крови.

Проглотив остатки внутренностей, Паула обратила к двери остекленевший взгляд.

Тони Киркхэм, проскользнув в комнату, тотчас прикрыл за собой дверь. Айрин стояла у кровати, на которой среди окровавленных останков Дженнингса восседала ее дочь. Мать с ласковой улыбкой протянула дочке руку, наблюдая, как та сползает с растерзанного тела Дженнингса. Набросив на плечи девушки одеяло, Айрин наклонилась и собрала разбросанную по полу одежду, местами забрызганную кровью. Паула нежно улыбнулась матери. Проходя мимо отца, чмокнула его в щеку.

Тони с улыбкой погладил дочь по голове. Погладил по волосам, слипшимся от чужой крови. Затем мать обняла Паулу за плечи и увела ее из комнаты. Тони же остался наедине с растерзанным телом.

Он не терял времени даром.

Завернув тело в простыни и покрывала, он вытащил из кармана пиджака моток веревки и обмотал ею запятнанный кровью сверток. Брезгливо морщась — вонь в комнате стояла жуткая, — он тем не менее продолжал работу: вынул из шкафа чемодан Дженнингса, побросал в него одежду убитого, обувь, туалетные принадлежности — все, что могло свидетельствовать о присутствии в комнате постояльца. Не забыл он и про бритву, пасту и зубную щетку, которые взял с полочки в ванной, и тоже бросил в чемодан.