–  Право, мадам, я думала, что расхохочусь. Я ведь ужасно смешлива.

А Иван Михайлович качался в гамаке и читал. Он читал весь день и половину ночи в палате, читал за завтраком, читал, ожидая приема врача. Еще никогда в жизни он не был так счастлив. И, дочитав, он все никак не мог расстаться с истрепанным, засаленным томом, все подходил то к одному отдыхающему, то к другому и говорил сконфуженным, умиленным басом:

–  Манилов, а? Это же надо себе представить...

Или:

–  А повар наш в санатории - вылитый Плюшкин...

Отдыхающие недоумевали, пожимали плечами. Всем здесь было более или менее хорошо известно, что такое маниловщина, каковы бывают Плюшкины, что представляют собою Собакевичи. В неделю Лапшин прочитал всего Гоголя и особо предисловие к первому тому. Там, в не очень понятной статье были поименованы русские классики. За них и принялся Иван Михайлович. И читал еще одиннадцать дней, покуда его не выследил главный врач санатория - весь заросший колючей бородой, маленький, сутуловатый, кривоногий Сергей Константинович.

–  Э-э, батенька! - взвизгнул он за спиной Лапшина и выхватил из его рук тургеневские "Записки охотника". - Вот где вы скрываетесь, вот почему вы никак в себя прийти не можете. Отправляйтесь за мной, будем беседовать...

В своем кабинетике доктор предложил Лапшину стул, сам сел на диванчик, подумал и, заложив ногу за ногу, начал допрос. В открытое окно не доносилось ни звука, был "мертвый час", санаторий спал.

–  И не милорда глупого, Белинского и Гоголя с базара понесет! неожиданно сказал доктор, выслушав Лапшина. - Вот случилось. И как это ни смешно, я дожил и вижу оное своими глазами...

Иван Михайлович ничего не понял. Только через много лет, читая Некрасова, он чуть не подпрыгнул, наткнувшись на эту строчку.

–  Понес мужик - произошло! - опять непонятно сказал доктор. - Ну и тем не менее надо мужику нынче лечиться, отдыхать и приводить свой организм в порядок. Ибо...

Тут доктор поднял палец:

–  Ибо - дабы выдержать все, что ожидает наше молодое государство - наше государство рабочих и крестьян, - надо им, то есть сознательным и рабочим и крестьянам, быть здоровенькими. Понимаете, молодой человек, надо быть здоровенькими. Идите, ваша книга мною пока арестована, а в библиотеку я отдам соответствующее распоряжение. Идите и занимайтесь только вашим здоровьем. Необъятное же авось обнимете со временем. Большевики поразительный народище. Им это удается. Заметьте, никому другому в истории человечества, а им - вполне...

Распоряжение в библиотеку действительно было отдано. Иван Михайлович туда больше не ходил. Но съездил на линейке в город и, потратив все деньги, которые были при нем, купил все, что отыскал в бедном книжном магазинчике: тут оказался и Шпильгаген, и Гауптман, и Фет-Шеншин, и Шиллер, и также некто Игорь Северянин. Сергей Константинович поджидал Лапшина у двери в вестибюль санатория.

–  Купили! - радостно сказал он. - Целый тюк. Нет, батенька, так не пойдет...

Тюк целиком был арестован до отъезда. А некто Игорь Северянин так и остался у доктора. Прощаясь, Сергей Константинович сказал твердо:

–  Вот вам в обмен - поручик Михайло Лермонтов писал. Тут есть "Выхожу один я на дорогу..." Горячо рекомендую. А гений Игорь Северянин - это когда на кисленькое потянет или репейного маслица захочется - с купцами такое, с миллионщиками, в старопрежнее время бывало. Так-то, Ваня, товарищ Лапшин. Поезжайте с миром, чахотки у вас, слава создателю, нет, поживете еще годочков полсотни...

Попытался разгладить рукой свою ежеобразную бороду, кивнул и ушел в свой кабинет...

А Иван Михайлович, еще сидя на линейке, прочитал "Выхожу один я на дорогу..."

–  Знаете это стихотворение? - спросил Лапшин.

–  Знаем! - тихо ответила беленькая девочка.

–  А я вот в первый раз его взрослым прочитал, - произнес Лапшин. - И не было бы революции, может так и по нынешний день не узнал бы про Лермонтова. Вопросы имеются?

Вопросов не имелось. Ребята сидели тихие, думали. Марья Семеновна заговорила размягченным голосом:

–  Надеюсь, вам понятно, что товарищ рассказал вам о том, в каких жутких условиях находилось юношество при царизме и в каких прекрасных условиях находитесь вы...

Она еще долго, скучно и тягуче разъясняла девочкам и мальчикам все то, что рассказал им Лапшин, потом повернулась к нему и предложила:

–  Давайте же поблагодарим товарища из милиции за очень теплую, дружескую, глубокую беседу...

Провожали Ивана Михайловича Бориска и Леонид вдвоем. Они все-таки надеялись, что он расскажет им какую-нибудь жуткую драму или в крайнем случае разъяснит, как поступают в институт сыщиков. Но он ничего не рассказал и ничего не разъяснил.

–  Наведывайтесь к нам во Дворец! - пригласил на прощание Леонид. Запросто приходите, к нам некоторые взрослые часто заходят...