Ей показалось, что он пробормотал «О, черт!», но она не могла быть твердо уверена. Надо было сказать ему что-то еще, что-то очень важное, но она уже не могла вспомнить, что именно. Кассандра попыталась прояснить свои мысли.

Главное – умереть в сознании, а не в этом бессмысленном, полном панического ужаса тумане. Почему-то ей казалось, что это важнее всего. Но ей было так страшно! Переломится ли у нее шея, когда веревка натянется под тяжестью ее тела? Будет ли ей очень больно или ее просто поглотит тьма? Она молила Бога ниспослать ей мужества, что бы ни случилось. И еще противно было думать, что в момент смерти Уэйд увидит ее полуголой. Может, это легкомысленно и глупо – думать о подобных вещах в свой последний час, но для нее это было одним из самых мучительных переживаний, и она ничего не могла с собой поделать.

Тут она вспомнила, что хотела сказать ему.

– Колин, – задыхаясь, прошептала Кассандра, – я тебя прощаю.

Неизвестно почему, эти слова вызвали у нее слезы. Пора было молить Бога об отпущении ее собственных грехов, но в голове у нее была полная сумятица. Уэйд опять скрылся где-то у нее за спиной. Она услышала, как он выругался, а потом снова яростно дернул за веревку. Ее голова вздернулась кверху, легкие остались без воздуха. Неужели это и есть конец? Неужели уже последняя секунда? Неужели?..

Но нет, вот он опять появился перед ней.

– Слушай меня, сука, – прошипел Уэйд. – Плевал я на твое прощение. Я твой палач. Я положу конец твоей жизни, потому что ты предала революцию. – Внезапно его голос потеплел. – Но ты подала мне отличную мысль, и за это тебе спасибо. Я намеревался оставить твой труп здесь, в подвале, но теперь мне кажется, что лучше свалить его прямо на крыльце у Риордана.

Он улыбнулся, услышав ее полузадушенный вздох, потом засмеялся.

– Лучше было бы положить тебя к нему в постель, где ты в последнее время провела столько счастливых часов, но это потребует немалых хлопот и изобретательности, а у меня сейчас нет времени. Эх, если бы ты пришла несколькими днями раньше, дорогая, Джон помог бы мне это устроить.

– Прошу тебя, – шептала она, – ради всего святого…

– Заткнись! Да, его постель была бы самым подходящим местом, но и крыльцо тоже сойдет. Он найдет твои останки завтра утром, когда вернется от своей подружки из Сомерсета.

В наступившей тишине ее полный безысходного отчаяния стон сквозь стиснутые зубы прозвучал особенно тоскливо. Кассандра замолкла лишь в тот момент, когда сквозь дымку слез увидела, что он опять скрылся у нее за спиной. Ну вот, теперь час настал, подумала она. Теперь конец. Еще один вздох… последний. О Боже милостивый…

Вдруг у нее над головой послышался приглушенный шум. Что это? Стены и потолок были такими толстыми, что ничего толком разобрать было невозможно. Неужели выстрел? Ее прошиб пот. При мысли о возможном спасении ее страх многократно возрос. Вот стали слышны звуки потасовки и топот бегущих ног. Уэйд медленно обошел вокруг нее, прислушиваясь не менее напряженно, чем она сама. В каждой руке у него было по заряженному пистолету.

– Никто не может проникнуть в этот дом, – сказал он вслух, словно пытаясь убедить самого себя. – Это невозможно.

Но шаги слышались все ближе. Воспаленным взглядом Кассандра уставилась на входную дверь в погреб, от которой ее отделяло расстояние футов в двадцать и высокая винтовая лестница. Внезапно раздался оглушительный треск: дверь распахнулась и отлетела к оштукатуренной стене. Уэйд опустился на одно колено и вскинул оба пистолета на изготовку.

Однако первым, кто показался на ступенях винтовой лестницы, был Джон Уокер. Руки у него были связаны за спиной. Куинн шел следом, обхватив его одной рукой за шею, а другой сунув дуло пистолета ему в рот.

Уэйд опустил оружие. Вдруг он вскочил на ноги, бросился обратно к бочонку, на котором стояла на коленях Кассандра, высоко поднял ногу в сапоге и уперся ею в край. Она почувствовала, как бочонок зашатался у нее под ногами, и закрыла глаза, а открыв их вновь, увидела Риордана, спускающегося по ступеням следом за Куинном.

Он остановился, увидев ее, и побледнел, как смерть. Сердце замерло у нее в груди. В его глазах она увидела отражение собственного потрясения. Он прислонился к стене у подножия лестницы, не отрывая от нее взгляда и сжимая в руке пистолет. На нее обрушилась новая волна ужаса пополам с надеждой.

– Не подходи ближе, или я выбью из-под нее этот бочонок! Назад!

– Отойди от нее, Уэйд, – прокричал Куинн, – или я убью его!

Он был шагах в пятнадцати от Уэйда. Вытащив дуло пистолета изо рта Уокера, он прижал оружие к его виску. На какое-то время все застыли в молчании; прошла, казалось, целая вечность. Риордан стоял словно парализованный, не отрывая глаз от лица Уэйда, который медлил в нерешимости, наставив пистолеты на него и на Куинна, не по-прежнему упираясь сапогом в край бочонка.