Шрифт:
– Значит, мы поженимся по-настоящему? В этой часовне?
– Да, как только я переговорю с каноником и все устрою. Я уже полдня потратил на поиски, но его нет на месте.
– А скоро это будет?
– Да уж я постараюсь, чтобы это произошло как можно скорее. Нам ведь не нужно заново венчаться, мы только подтвердим наши брачные клятвы в торжественной обстановке, поэтому нам не придется ждать три недели. Не вижу причин, почему бы не сделать это прямо сейчас.
«Подтвердим наши клятвы в торжественной обстановке», – повторила про себя Кассандра, продолжая крепко обнимать его.
– Ты хочешь сказать, что на этот раз нам не придется просто «объявлять о своем желании вступить в брак» [64] ?
Риордан не ответил на ее дразнящую улыбку.
– Ты моя жена, Касс. Ты была ею прежде и являешься ею сейчас. Ты мне веришь?
– Сама не знаю, – пробормотала она, облизнув пересохшие от волнения губы. – Может, стоит потребовать от тебя доказательств?
Какой-то неясный звук, похожий на глухое ворчание, вырвался из его горла.
– Что ты себе позволяешь, Касс? Да еще в часовне для членов парламента! Какая разнузданность!
64
Церковное оглашение имен жениха и невесты с целью выяснения, нет ли препятствий к заключению брака, проводится троекратно, как правило, по субботам; только после этого разрешается проводить брачную церемонию.
Кассандра чувствовала, что ей море по колено.
– Где же еще иметь дело с членом, как не в его часовне? – спросила она, прижимаясь к нему и с наслаждением замечая, как глаза у него округляются от веселого удивления и ответного желания.
Он еще теснее привлек ее к себе и поцеловал с томительной чувственной нежностью, которая всегда действовала на нее безотказно, потом заставил ее попятиться на два шага, пока она не уперлась спиной в толстую дубовую дверь. Кассандра немного ослабила объятия, чтобы дать ему больше места для маневра, но так и не прервала поцелуя. Ее груди изменили форму в его ладонях. Его язык заполнял ее рот; она откинула голову назад, позволяя ему делать все, что он хочет. Одна его рука сползла ниже, к животу. Когда Риордан прижался к ней и прошептал нечто совершенно непристойное ей на ухо, она поняла, что только его вес, прижимающий ее к двери, не дает ей соскользнуть на пол.
И еще ей стало ясно, насколько они близки к совершению святотатства. Собрав всю свою волю, Кассандра отодвинулась и прошептала ему на ухо:
– Я придумала более удачное место.
Сколько ни старался, Риордан не смог догадаться, что она имеет в виду. Ему с трудом удалось справиться с дыханием.
Она пояснила:
– Лучше иметь дело с членом в его постели.
– А-а-а, – протянул он, – в его постели! Да, это самое подходящее место.
Но ему ужасно не хотелось прерываться.
– Я все-таки думаю, что на самом деле эти скамьи не такие жесткие, как кажется на первый взгляд. Если мы…
– Филипп!
Риордан усмехнулся.
– Прежде чем мы уйдем, скажи, что ты меня любишь, – потребовал он. – А то я не расслышал с первого раза.
Кассандра заставила его наклонить голову и коснулась губами уха.
– Я люблю тебя, – проговорила она отчетливо и раздельно, даже повторила дважды, чтобы не осталось никаких недомолвок.
Он невольно вздрогнул, ощутив кожей ее свистящий шепот.
– Ну, Касс, ты у меня получишь.
Смесь угрозы с обещанием в его голосе взволновала ее до глубины души. Не говоря больше ни слова, они взялись за руки и покинули часовню. Все их мысли были заняты одним нешуточным делом: как побыстрее добраться до дому. О том, чтобы идти пешком, не могло быть и речи. Они нашли наемную карету возле парка и залезли в нее, как преступники, удирающие от полиции. Риордан повелительно назвал кучеру адрес и пообещал крону на чай, если тот уложится в четверть часа. Забравшись в карету, они рухнули от хохота. Их смешило собственное нетерпение.
Двенадцать минут спустя кучер остановил карету у дома Риордана на Портмен-сквер и стал ждать, пока его пассажиры выйдут. Никакого шевеления. «Ох уж эти богачи, – подумал он, – ждут небось, пока я сам не открою им эту чертову дверь». Он слез с козел, ворча себе под нос, впрочем, довольно добродушно: в конце концов, крона есть крона [65] . Но когда он распахнул дверцу кареты и заглянул внутрь, дамочка завизжала, а ее кавалер выдернул руку у нее из-под юбок, и оба они покраснели, как ошпаренные. Отсюда можно было заключить, что богачи ничем не отличаются от простых людей. Нет, кое в чем все-таки отличаются, усмехнулся кучер, пряча в карман новенькую гинею [66] , которую бросил ему богатый пассажир.
65
Монета в пять шиллингов.
66
Золотая монета в двадцать один шиллинг.
– Все в порядке, мы справляли помолвку, – пояснил Риордан.
Мужчины понимающе подмигнули друг другу.
– Справляли помолвку! – возмущенно воскликнула Кассандра, как только за ними закрылась входная дверь.
– Это просто шутка, любовь моя. На лице Риордана расплылась такая дурацкая счастливая улыбка, что ей против воли пришлось рассмеяться.
– Ничего себе шуточки… Ой!
Он схватил ее на руки и поцеловал, пока ее рот был еще открыт.
Кассандра позабыла о своих переживаниях; теперь ею владела только одна мысль: удастся ли им вовремя добраться до спальни, или они осуществят свой брачный союз прямо посреди лестницы. В холле показалась горничная, и ее появление решило исход дела, но Кассандре пришлось строго нахмуриться, чтобы помешать Риордану отпустить еще одну непристойную шуточку вроде той, которую он адресовал кучеру.