– Это я написала.

– В точности то же самое я и собираюсь им сказать с парламентской трибуны. Уж это должно заставить бездельников вытащить руки из-под задницы и принять меры.

– Это я написала, – чуть громче повторила Кассандра.

Риордан уставился на нее, озадаченно хмурясь. Она сняла очки, сложила их, опустила к себе на колени и посмотрела на него.

– Что ты сказала?

– Я написала это письмо в редакцию.

Прозвучавшее в голосе спокойствие поразило даже ее саму.

– Я отослала его в среду, но не думала, что они когда-нибудь напечатают.

– Касс? Это ты написала?

Она кивнула, вытянув губы трубочкой и стараясь выглядеть как можно скромнее.

Риордан опустил взгляд на газету, потом опять перевел его на Кассандру.

– О Господи, женщина…

Он протянул к ней руку:

– А ну-ка поди сюда. Иди сюда, я сказал!

Она встала и подошла. Он взял ее за оба запястья, ошеломленно глядя на нее снизу вверх.

– Ты сердишься? – спросила она с беспокойством.

– Сержусь?

Риордан усадил ее к себе на колени и крепко обнял, причем она не оказала никакого сопротивления.

– Господи Боже всемогущий, – проговорил он, не в силах оправиться от изумления, – откуда что берется?

Он смотрел на нее, как будто видел впервые, и она покраснела, словно школьница, выигравшая приз за лучшее сочинение на заданную тему.

– Мне следует принять меры, – продолжал Риордан, – чтобы это письмо не попалось на глаза моим избирателям, а не то они прокатят меня на вороных! Мне бы очень не хотелось потерять место в парламенте, проиграв на ближайших выборах собственной жене!

Кассандра улыбнулась ослепительно, как богиня солнца.

– Тебе в самом деле нравится?

– Нравится? Касс, оно великолепно! Ты даже не представляешь, как я горжусь тобой.

Чистейшая радость наполнила ее душу, грозя выплеснуться через край.

– Мой отец был журналистом, разве ты не знал?

Риордан, улыбаясь, кивнул.

– Чтобы это написать, мне пришлось сначала кое-то прочесть, но главным образом я просто слушала и записывала твои рассуждения.

Он был очарован ее скромностью.

– Я и понятия не имел, что обладаю таким даром красноречия.

– Представь себе, обладаешь. Ты просто чертовски красноречив.

Кассандра вдруг смутилась, не зная куда девать глаза и нервно потирая руки.

– Я написала еще несколько вещей. Хочешь почитать как-нибудь на досуге?

Тут смелость окончательно ей изменила.

– В общем-то, все это чепуха, не стоящая внимания, просто глупая женская болтовня; ты не захочешь…

– Я очень хочу прочесть все твои сочинения. Меня интересует все, что ты делаешь, все, что ты думаешь. Ты самая неотразимая и непредсказуемая женщина из всех, кого я когда-либо знал.

Сердце у нее сжалось. Не в силах придумать ничего в ответ, она просто погрузилась взглядом в бездонную синеву его глаз. Ее самообладание утекало стремительно, как дождевая вода по сточной трубе. Газета соскользнула с ее колен на пол, никем не замеченная. Наконец Кассандра придумала, что сказать.

– Опять ты пытаешься меня соблазнить!

Его губы изогнулись в неторопливой улыбке.

– Вот видишь, как ты проницательна? От тебя ничего не скроешь. Но я говорил всерьез. Все до последнего слова.

Риордан тихонько провел пальцем по ее нежной шейке, глядя, как она краснеет под его взглядом.

– Какие у тебя прелестные ушки, Касс, – восторженно заметил он вдруг ни к селу ни к городу. – Такие тонкие, почти прозрачные.

– Ты же говорил, что не будешь! Это как раз то… чего ты обещал не делать.

– Я так говорил?

Двигая раскрытой ладонью вверх и вниз в медленном, усыпляющем ритме, Риордан принялся растирать ей позвоночник. Она так же медленно кивала головой, вторя его движению.

– Когда?

Он поднял ее волосы и отпустил. Они рассыпались по плечам и по спине черным каскадом.

Кассандра оперлась одной рукой о его плечо.

– В тот вечер.

– В тот вечер, когда ты лежала в постели?

– Да.

– И я тебя поцеловал?

Это прозвучало как вздох:

– Да…

– Вот так?

Легонько, совсем незаметно он сжал большим и указательным пальцами мочку ее уха, а она, словно по сигналу, наклонила голову, и их губы соприкоснулись в беззвучном, как шепот, поцелуе. В считанные секунды это нежное прикосновение вспыхнуло горячим, ослепительно ярким пламенем, словно в костер плеснули масла. Их руки сплелись в тесном объятии, языки встретились в медленном любовном танце. Беспомощная, безнадежная судорога прошла по телу Кассандры. Она поняла, что ей уже все равно, муж он ей или нет. Он был ее любовью, ее жизнью, и все это происходило сейчас.