Лихар Великий мерил шагами просторные покои, ожидая, пока отыщут рабыню-чужеземку. Он мало верил в то, что какая-то вастийская знахарка вылечит Ниваро, но не мог пренебречь и такой возможностью. Вастийцев Властитель не любил. Маленький народ, но какой упорный! Покорить их и принудить платить дань оказалось делом нелегким, несмотря на то, что жители Вастии были плохими воинами и брали в руки оружие, лишь вынужденные защищаться. На поле боя дрались неумело, но отчаянно, предпочитая гибель неволе. Злили его вастийцы еще и тем, что не раз, когда войско Великого уже настигало их, вдруг словно сквозь землю проваливались, бесследно исчезая в глубине своих дремучих лесов, и воинам оставалось только грабить и разорять их селения. Не случайно среди рабов эти безрассудные упрямцы встречались редко. Как очутилась в плену эта знахарка, Иана, что ли? Впрочем, что до того Властителю! Если девчонка с кухни не лжет и вастийка впрямь столь искусна во врачевании, он наградит ее достойно. Пусть только спасет сына, его единственного наследника, рожденного Элхи. До сих пор дивился Лихар, как смогла хрупкая маленькая женщина, напоминавшая пугливого жеребенка, подарить ему такого крепкого и здорового мальчугана. Ведь все его прежние жены - а их было девять, и всех их Лихар оставил, ибо по обычаю его страны правитель должен был брать себе новую жену, если прежняя не дала ему здорового потомства мужского пола до истечения установленного срока, - все его жены производили на свет девчонок или хилых уродцев, скончавшихся в младенчестве. И хорошо, что они умерли, потому что закон, установленный еще его дедом, Лихаром Завоевателем, в два раза расширившим пределы державы, обрекал их на жалкую участь - жить подаянием, и даже рабы презирали бы их. Держава должна состоять из сильных и крепких. Воины в ней всегда были и будут в почете. Если маленький Ниваро и останется жив, но будет калекой - не видать ему престола. А Великий уже стар, и неизвестно, появится ли у него еще наследник...

Элхи Властитель так и не смог забыть. Когда он окружил ее почестями после рождения сына, нашлись завистницы из числа покинутых жен, которые постарались извести "выскочку". Вернувшись из очередного похода, Лихар узнал: Элхи умерла после непонятной болезни. Лекари заподозрили, что ей дали яд. Отравительниц Лихар нашел и покарал, но если б даже он мог отнять у них десять жизней одну за другой, он не вернул бы своей любимой жены. Остался их сын, маленький Ниваро, названный так в честь своего славного деда, Ниваро Победителя, прозванного в народе Не Слезающим с Коня. И отец, опасаясь за его жизнь, приставил к мальчику одного из своих испытанных людей - Миркана Верного, Охромевшего в последнем бою от жестокой раны воина. Тот стал для наследника и нянькой, и наставником, ухаживал за ним, пока ребенок был мал, а позже учил владеть оружием, скакать на коне, закалял его тело и дух. Будущего Властителя должны воспитывать мужчины. И вот сегодня Миркан не уберег своего питомца от беды. Что ж, он умрет, этот преданный слуга. Жизнь Ниваро слишком драгоценна, чтобы поддаваться жалости.

Лихар так погрузился в свои мысли, что не сразу заметил, как в окружении воинов появилась высокая женщина. Густые рыжеватые волосы рассыпались по плечам. Движения были легки и уверенны, а свои убогие лохмотья она несла так, словно это была расшитая золотом одежда. Вастийка остановилась перед Лихаром и спокойно встретила грозный взгляд, перед которым дрожали даже его военачальники. До чего же дерзка эта чужеземка! Однако не время сейчас обучать ее тому, как надо вести себя при встрече с Великим. Дорога каждая минута. Ниваро снова стонет...

– Она?
– властитель перевел глаза на Мизу и по ее поспешному кивку понял: она.
– Уведите служанку! Свой жребий узнает утром. А ты, обратился он к Миркану, - ты любил моего Ниваро, как родного сына. Всю эту ночь проведешь у его изголовья, слушая стоны и терзаясь из-за своего преступного легкомыслия. Но что твоя боль рядом с его болью, что твое отчаяние рядом с отчаянием отца, готового предать сына смерти, дабы избавить его от мук? Молись, чтобы боги смилостивились и мой сын был спасен!

– Вина моя безмерна, - тихо молвил Миркан.
– Я приму любую кару как должное.

– Это слова мужчины.
– Властитель повернулся к рабыне: - Хорошо ли понимаешь нашу речь? Или надо позвать толмача?

– Не нужен толмач. Понимаю я все.

Глубокий, певучий голос, растягивающий слова. Все вастийцы таковы: не поймешь, говорят они или поют.

– Вот Ниваро, мой сын, мой наследник. Знаешь ли ты, что случилось с ним?

– Ведомо это уже всем во дворце. Слухи худые добрых быстрее бегут.

– До меня тоже дошли слухи о тебе. До утра останешься здесь, в покоях моего наследника. Все, что тебе понадобится, будет тотчас доставлено. Если сумеешь ему помочь, осыплю милостями. Если же нет...

– Напрасно хочешь меня запугать. Смерти горша жизнь в неволе.

– Спасешь его - получишь то, что для тебя всего дороже. Мое слово священно и нерушимо.

– Не обещаю ничего.

Эта рабыня, к тому же чужеземка, осмеливается говорить с ним, как равная. С ним, перед которым трепещут семь стран!

– Лихар Великий не нуждается в обещаниях рабыни. А мое слово ты уже слышала. Я сказал.

Властитель решительно зашагал к выходу. Свита и телохранители потянулись за ним. Покои опустели. Только у дверей замерли на страже два воина да возле ложа наследника безмолвно стояли Иана и Миркан.

Горячая волна, накрывшая его тело, откатилась и больше не возвращалась. Взамен пришли прохлада и свежесть, знакомые стены дрогнули и поплыли куда-то, он словно потерял вес... Ниваро ощутил себя птицей, маленькой черно-белой птичкой из тех, что лепят гнезда под крышами домов. Он летел над цветущим лугом. Было раннее утро, солнце только что взошло, и цветы еще блестели от росы. Взмывая вверх и стремглав падая вниз, он радовался тому, что в любой миг может прекратить это падение и вновь уйти в высоту, что никто не останавливает его, не сдерживает его порывов. Никогда еще не было ему так легко! Он наслаждался ощущением полета. Как долго это продолжалось - миг или час?..

Когда мальчик наконец очнулся, знакомая комната показалась ему тесной и душной. Он заворочался и вдруг, с удивлением прислушавшись к себе, понял: страшная боль, терзавшая его вчера, ушла, словно ее в не бывало.

Онемевшее тело требовало движения. Ниваро приподнялся на локтях и огляделся. Рассвет еще только начал пробиваться в окна, светильники чадили и гасли. Воины у дверей дремали, опираясь на длинные копья. Уснуть на посту! Они должны бодрствовать всю ночь, охраняя его, сына Властителя. Но окрик замер на губах. Ниваро почувствовал тяжесть их кольчуг так явственно, словно они обременяли его собственные плечи. Тянули книзу кованые мечи, руки устали сжимать копье, а предрассветный сон так сладок! И ему стало жаль тревожить их.