Прошел караван. Дорога кружит по ущелью, мелькает чистыми, заново построенными мостиками, переброшенными здесь и там, ширится, все ширится, и, наконец, выплывают нам навстречу зеленые гладкие купольные головы холмов. Это холмы по долине, они говорят о том, что кончились горы, что мы выезжаем в курдайскую равнину. Вот и холмы миновали, глянула знакомая белая мазанка почтовой станции.

Путь был недолог. Ждать здесь не стали. Перепрягли коней - и дальше. Теперь уж и до Верного осталось немного и хочется скорее-скорее туда. И мы глотаем станции одну за другой, не ждем, не отдыхаем: назавтра хотим быть у цели.

Помнится, в эти последние дни да и на станциях перед Курдаем приходилось все время вести жаркую перебранку с начальниками станций. Это был преудивительный и прегнуснейший народ. Почти сплошь такой. За исключением немногих. Помнится, в пути обогнали мы почтовые тройки. Приехали на пункт, ждать не стали - попросили лошадей. Запрягают. И когда уже все было готово, когда мы перегружались, чтобы ехать дальше, подкатили почтовики и властно заявили:

– Ехать нельзя: мы едем.

– Позвольте, мы же первые приехали, - заявляю им.

– Ничего не значит. Почта прежде всего.

– Но у меня, посмотрите: "вне всякой очереди".

И показываю им мандат, где говорится, что по делам большой срочности и важности ехать надо в н е в с я к о й о ч е р е д и. И слова эти даже подчеркнуты.

– Ничего не значит, это чепуха, - брякнул почтовик.

– Какая чепуха?
– взъерошился я.

– Да так... Ну, нечего с вами болтать, - объявил он небрежно, выкладывайте вещи, мы едем.

Тогда я к делу подскочил с другого конца.

– Грузу у вас сколько?

– Около тридцати пудов...

– А кто сопровождает?

– Я...

– А это кто такие?
– наступаю я на почтаря и указываю на трех подозрительных субъектов, с ним приехавших и напоминавших по внешнему виду мелких торговцев.

– А они какое право имеют ехать?
– кричу я раздраженно почтарю.

– Такое право, что со мной, - ответил он.
– Да и что за разговоры выгружайтесь!

А я уж слышал раньше, что почтовики в те дни спекулировали бессовестно: из Ташкента в Верный везли дешевый кишмиш, а из Верного, обратно - белую муку. Заглянул я им в повозки, ощупал, - вижу, совсем не почта - мешки кишмишу.

– Это что же такое? Ах вы, сукины сыны!.. Сейчас же документы! Я вам в Верном покажу кузькину мать!

Но почтарь был парень тертый. Хотя он и понял, что на тридцать пудов три тройки занять ему нельзя, все же попытался воздействовать на меня испугом:

– Нет, вы мне свои покажите... У нас закон... Я вас законом...

Мы записали друг друга и поклялись притянуть непременно к суду. Брань бранью, а мы все-таки сели и уехали. Почтарь поехал за нами, - не знаю, сразу ли достал он лошадей под мешки кишмишу.

Был и другой случай. Приехали.

– А ну-ка, приятель, нам лошадей...

– Нет лошадей, - отвечает сумрачно и вяло худосочный моложавый смотритель.

– Как, ни одной?

– Ни одной...

– Совсем пустой двор?
– изумился я.

– Не совсем, тройка есть, да только пришла, упарилась, устала, - ее нельзя.

– А скоро ли придут новые?

– Не знаю, - отвечает он нехотя.

– То есть как же "не знаю", кто же знать-то будет за вас!.. Ну, хоть примерно, вы когда их отправили?

– А какое вам дело?!
– оборвал он грубо.

Кровь ударила мне в голову.

– Что за хамское отношение? Что, вы не можете, что ли, отвечать как следует!
– крикнул я ему, обозленный.

– Нечего отвечать-то, без вас все знаем, - ответил он, стараясь уйти в комнату.

– Нет, постойте, - останавливаю я, - вы все-таки скажите как следует... Вот мандат... Я еду срочно...

– А мне што за дело?

– Да, черт вас дери, мне-то это не безразлично!.. Скоро ли лошади ожидаются, спрашиваю я вас, и долго ли ждать?

– Не знаю, - ответил он на ходу и скрылся.

Я посылаю "кума" на разведку: осмотри все конюшни, проверь насчет оставшейся тройки.

Он через пять минут бежит возбужденный:

– Четырнадцать лошадей!!!

– Что-о?..
– не понял я.

– В стойлах на дворе четырнадцать лошадей...

Я побежал вместе с ним во двор и глазам своим не верил: по стойлам действительно стояло четырнадцать штук. Мы сейчас же в юрты к киргизам:

– Лошади давно стоят?

– Вчера ездил...
– отвечают возницы.