Вопреки обычаям двора, секрет Людовика XVI и графа д’Артуа был сохранен.

Никто не узнал, в котором часу и как приедет г-н де Сюфрен.

На вечер король назначил игру.

В семь часов он вошел в сопровождении принцев и принцесс крови.

Королева вошла, держа за руку мадам королевскую принцессу, которой было только семь лет.

Собрание было блестящим и многолюдным. Пока все размещались по местам, граф д’Артуа незаметно подошел к королеве.

— Сестра, — сказал он ей, — посмотрите хорошенько вокруг себя.

— Смотрю, — отвечала она.

— Что вы видите?

Королева окинула взглядом собрание, внимательно пригляделась к группам, скользнула глазами по незанятым местам и повсюду увидела только друзей и верных слуг, среди которых были и Андре с братом.

— Я вижу очень милые и, главное, дружеские лица, — сказала она.

— Обращайте внимание не на тех, кто здесь, сестра моя, а на тех, кого нет.

— А, это правда! — воскликнула она.

Граф д’Артуа рассмеялся.

— Опять отсутствует, — продолжала королева. — Что это? Неужели я всегда буду обращать его в бегство?

— Нет, — отвечал граф д’Артуа, — но шутка продолжается. Месье отправился ждать бальи де Сюфрена у заставы.

— Но, в таком случае, я не понимаю вашего смеха, брат мой.

— Не понимаете, почему я смеюсь?

— Конечно. Раз месье отправился ожидать бальи у заставы, то он оказался хитрее нас, вот и все. Он увидит его первый и, следовательно, будет приветствовать его раньше всех.

— Однако, милая сестра, вы очень плохого мнения о нашей дипломатии, — отвечал со смехом молодой принц. — Месье отправился встречать бальи к заставе Фонтенбло, это правда; но с нашей стороны его поджидает одно лицо у почтовой станции в Вильжюифе.

— Правда?

— Так что, — продолжал граф д’Артуа, — месье будет выходить из себя в одиночестве, поджидая его у заставы, а господин де Сюфрен, по приказанию короля оставив Париж в стороне, приедет прямо в Версаль, где мы его ждем.

— Это чудесно придумано.

— Да, недурно, и я доволен собой. Играйте спокойно, сестра моя.

В это время в зале находилось не менее ста особ самого знатного происхождения: г-да де Конде, де Пентьевр, де Ла Тремуль, принцессы крови.

Только один король заметил, что граф д’Артуа смешит королеву, и, чтобы показать, что он участвует в заговоре с ними, многозначительно подмигнул им.

Известие о приезде г-на де Сюфрена, как мы уже говорили, не распространилось, но тем не менее все ожидали: что-то должно произойти.

Все чувствовали, что вскоре должен открыться какой-то секрет, хранимый в тайне, и воспоследует нечто новое. Все общество заинтересовалось ожидаемым событием; при дворе всякое малейшее происшествие становится значительным, раз повелитель нахмурил неодобрительно брови или улыбнулся.

Король, имевший обыкновение делать ставку в шесть ливров, чтобы умерять азарт принцев и придворных вельмож, не замечал на этот раз, что высыпает на стол все золото из своего кармана.

Королева совершенно вошла в роль и решила обмануть бдительность окружающих притворным увлечением игрой.

Филипп, допущенный в число ее партнеров и сидевший напротив сестры, отдавался всем своим существом отрадному, блаженному ощущению от оказанной ему неожиданной милости, согревшей его душу.

Но тем не менее слова отца не выходили у него из головы. Он говорил себе, что старик, видевший властвование трех или четырех фавориток, был, весьма возможно, хорошо знаком с историей эпохи и нравов.

Он спрашивал себя, не было ли в нем это пуританское благоговейное обожание еще одной из смешных странностей, привезенных им из дальних стран.

Не была ли королева, такая поэтичная, красивая и дружески простая с ним, просто опасной кокеткой, желавшей из любопытства сохранить в своей памяти еще одно увлечение, подобно тому, как энтомолог насаживает в свою коллекцию лишнее насекомое или бабочку, не заботясь о том, что должно выстрадать бедное создание, которому булавка пронзает сердце.

А между тем королева не была заурядной женщиной с обыкновенным характером. Ее взгляд всегда что-то означал, так как она, не взвесивши предварительно всю его силу, никогда не обращала его ни на кого.