— Я не вижу здесь ничего интересного, а вы?

— О, я более тоже ничего не вижу.

И они с трудом стали прокладывать себе дорогу среди беседующих масок. Кардинал, который был высокого роста, смотрел во все стороны, отыскивая скрывшееся видение.

Но голубые, красные, желтые, зеленые и серые домино мелькали у него в глазах, окутанные светлым туманом, и цвета их сливались для него в одну сплошную радугу. На расстоянии для бедного сеньора все казалось голубым, но вблизи оказывалось иным.

В таком состоянии он сел в карету, ожидавшую его со спутницей.

Карета катилась уже целых пять минут, а прелат еще не сказал Жанне ни слова.

Госпожа де Ламотт, которая сохраняла полное душевное равновесие, вывела прелата из его мечтательного состояния.

— Куда меня везет эта карета? — спросила она.

— Графиня, — воскликнул кардинал, — не бойтесь ничего… Вы поехали на бал из своего дома, и карета вас привезет туда же.

— К моему дому? В предместье?

— Да, графиня. К дому, слишком маленькому для того, чтобы вместить столько очарования!

И с этими словами принц схватил руку Жанны и согрел ее галантным поцелуем.

Карета между тем остановилась перед домиком, в котором должно было попробовать уместиться столько очарования.

Жанна легко выпрыгнула из экипажа, кардинал собирался последовать ее примеру.

— Не стоит, монсеньер, — тихо сказал ему этот демон в образе женщины.

— Как, графиня, вы считаете, что мне не стоит провести с вами несколько часов?

— Но ведь надо же спать, монсеньер, — заметила Жанна.

— Я надеюсь, что вы найдете у себя в доме несколько спален, графиня.

— Для себя — да, но для вас…

— А для меня нет?

— Нет еще, — сказала она таким милым и задорным тоном, что отказ ее был равносилен обещанию.

— В таком случае, прощайте, — отвечал кардинал, которого эта игра так сильно задела за живое, что он на минуту забыл о происшествии на балу.

— До свидания, монсеньер.

«Право, такой она мне больше нравится», — сказал себе кардинал, усевшись в карету.

Жанна одна вошла в свой новый дом.

Шестеро слуг, сон которых был прерван стуком молотка выездного лакея, выстроились в ряд в вестибюле.

Жанна оглядела их с тем видом спокойного превосходства, который не всякому богачу дает даже его богатство.

— А горничные? — спросила она.

— Две женщины ожидают госпожу в спальне, сударыня, — почтительно ответил один из лакеев, выступив вперед.

— Позовите их.

Слуга повиновался. Несколько минут спустя появились две женщины.

— Где вы спите обыкновенно? — спросила их Жанна.

— Но… мы еще не знаем, — отвечала старшая из них. — Мы будем спать, где госпоже будет угодно приказать.

— Ключи от помещений?

— Вот они, сударыня.

— Хорошо, сегодняшнюю ночь вы проведете вне дома.

Женщины с изумлением взглянули на свою хозяйку.

— Ведь у вас есть где переночевать?

— Конечно, сударыня, но теперь несколько поздно; однако если сударыне угодно быть одной…

— Эти господа проводят вас, — добавила графиня, отпуская жестом шестерых лакеев, которые были этим более довольны, чем горничные.

— А… когда мы должны вернуться? — робко спросил один из них.

— Завтра в полдень.

Шесть слуг и две горничные на мгновение переглянулись и затем, повинуясь повелительному взгляду Жанны, направились к двери.

Жанна проводила их и спросила, перед тем как запереть дверь:

— Остался ли в доме кто-нибудь еще?

— Бог мой! Нет, сударыня, никого. Но хозяйка остается одна, всеми покинутая. Это немыслимо. Нужно, чтобы хоть одна женщина охраняла вас, оставаясь в лакейской, в буфетной — словом, где-нибудь.

— Мне никого не нужно.

— Может вспыхнуть пожар, госпоже может сделаться дурно…

— Спокойной ночи, идите себе. А вот вам, чтобы было чем отметить вступление на службу ко мне, — добавила она, вынув кошелек.

Радостный шепот, выражавший благодарность прошедших строгую школу лакеев, был их единственным ответом, их, так сказать, последним словом. Все исчезли, поклонившись ей чуть не до земли.

Жанна прислушалась, стоя у двери: они говорили друг другу, расходясь, что судьба послала им необыкновенную хозяйку.