Бран очнулся и обнаружил, что одной рукой он изо всех сил стискивает драконье сердце. Рука болела почти так же сильно, как голова, которая, — Бран ощупал ее другой рукой — была покрыта брызгами засохшей крови, да еще вдобавок на ней вздулась изрядная шишка.

— А все-таки он живой! — словно возражая кому-то, объявили над ним. — Свагги, ты мне должен фляжку. Никто лучше меня не знает, какая у Брана крепкая черепушка.

Бран протер глаза, в которых все еще двоилось. Перед ним расплывался смутный облик Пера, за Пером восседал коренастый и толстый доккальв в засаленной рубахе, который держал на коленях солидных размеров топор. Каким-то образом, вне всякого сомнения не по своей воле, он потерял один глаз и добрую половину уха.

Доккальв ворчал, рычал и угрожающе размахивал топором — тем и завершалось его участие в разговоре.

— Не обращай на него внимания, — посоветовал Пер, помогая Брану сесть и поднося ему воду. — Я уже три дня пытаюсь его расшевелить, а он все стесняется. Никогда не видал такого скромника… и такого уродца, кстати, тоже. До чего же я рад вновь увидеть тебя, старый друг — я-то думал, тебя убили, или ты засел где-нибудь в безопасном месте и замышляешь, как бы нас выручить. Впрочем, как я понимаю, в одиночку тебе это вряд ли бы удалось. А… предмет раздоров… все еще у тебя?

— У меня, — сказал Бран, и от звука собственных слов голова у него заныла хуже прежнего. — И потом, я был не один. Я повстречал одного нашего общего знакомого.

— Скальг! — Пер застонал. — И он снова предал тебя?

Можешь не отвечать. Если б я только на миг добрался до его глотки…

— Ты видел Ингвольд? — перебил его Бран.

— Нет, но я слыхал, что она под усиленной охраной.

Слушай, Бран, откуда у тебя такая замечательная вмятина на макушке? Когда тебя приволокли сюда за ноги, я уж решил было, что ты или помер, или вот-вот помрешь. Я даже пытался побиться об заклад со стариной Свагги — или Врагги, или Скрягги, как его там — но с ним разговаривать — все равно что стучаться в двери дома, где нет никого, кроме собак. Но теперь тебе немного лучше, правда? — Пер, болтая, пытался поудобнее пристроить Брана у каменной стены, и в голосе его было неподдельное беспокойство.

— Куда как лучше, — пробормотал Бран. В глазах у него прояснилось, и теперь он узнал давешнюю подземную галерею, свод которой поддерживали подгнившие балки. Костры все еще горели в темноте, но прежнее ленивое спокойствие сменилось деловитой суетой. С топотом проводили мимо коней, и доккальвы сновали туда и назад, бряцая мечами, стрелами и копьями.

— Пер, они готовятся к битве с Микльборгом, а мы никак и ничем не можем их остановить.

— Обратись к Рибху, — прошептал Пер. — Скажи им, пусть вызволят нас отсюда и помогут Микльборгу!

Бран медленно покачал головой.

— Нам придется еще побыть здесь.

— Что-о? Не мели чепуху! Как же мы отыщем Дирстигга, если застрянем здесь? Пока мы в Хьялмкнипе, нас каждую минуту могут запросто прикончить, да еще и погибнут тысячи льесальвов! Да с какой же стати нам здесь мешкать, объясни, сделай милость?

Бран закрыл глаза и попытался тряхнуть головой, но это движение лишь прибавило ему мучений.

— Скажу потом, когда голова не будет так болеть.

Пер не в силах был усидеть на месте.

— Да ведь мы могли бы в два счета отсюда выбраться! Этот вшивый толстяк нам не помеха — его можно попросту растопить, как ломоть китового жира. — Он обменялся со Свагги враждебным взглядом. — Если Рибху будут на нашей стороне, все доккальвы Хьялмкнипа не помешают нам уйти отсюда!

— Вот только Хьердис отлично знает, что никуда мы не денемся, — устало отозвался Бран. — Иначе разве оставила бы она нас под охраной одного-единственного стражника, да еще одноглазого и одноухого?

Суета и волнение в старых копях усиливались, напоминая уже шум сражения, а Бран и Пер все больше падали духом. Солдаты и кони были крайне возбуждены и все время куда-то спешили, и даже в единственном глазу Свагги загорелся огонек, когда доккальв следил за военными приготовлениями и нежно баюкал лежавший на коленях топор.

Затем среди всеобщей суматохи и замешательства появилась Хьердис — она ехала верхом, в белом плаще и сверкающей кольчужной рубахе; за нею крадучись шел Тюркелль. Королева остановилась перед двумя пленниками, а Тюркелль скорчил Брану угрожающую гримасу и погрозил ему кулаком.

Лицо Хьердис скрывали черные повязки, руки были в перчатках. Она обнажила меч Дирстигга, и клинок кроваво сверкнул в отсветах багрового пламени. Пер отпрянул от бесстрастной с виду королевы, и Бран ощутил, что Хьердис торжествующе улыбается.

— Я хотела дать тебе взглянуть на меч Дирстигга, прежде чем мы отправимся в бой. — Она мгновение держала в руке кроваво блистающий клинок, затем вложила его в ножны. — Этой ночью я поведу доккальвов к победе. Идя за таким мечом, они не побоятся сокрушить и священные чертоги Асгарда. Если будешь вести себя умно, друг мой скиплинг, когда-нибудь этот меч окажется в твоей руке, а за твоей спиной станут объединенные силы доккальвов.

— Только если этого пожелают Рибху, — отвечал Бран.

Хьердис натянула поводья, разворачивая коня.