– Флави, это я. Не узнаешь?
– нерешительно спросил визитер по-гречески.

Вместо ответа высокий атлет сгреб в охапку лысоватого крепыша и стал тискать, издавая довольные фыркающие звуки.

– Ну, будет, будет. Пусти. У меня слабые сосуды, ты же знаешь. Алекса не поймет, откуда я такой явился - весь в синяках, - притворно сопротивлялся Галлос и, наконец, пыхтящий и взмокший, рухнул в глубокое кожаное кресло. В черных, как маслины, глазах блестели слезы.

– Пить будешь?
– осведомился хозяин.

– Я... вообще-то завязал. Сердце. Э-эх! Давай виски со льдом. Раз уж тут Америка.

Налив гостю "Белую лошадь", Крис наполнил свой стакан минеральной водой.

– Извини, у меня ещё куча работы.

– Как же, я понимаю... За нас!
– Галлос выпил и с сомнением уставился на Криса.
– Ей Богу, не могу поверить, что ты - Верзила Флави.

– А зачем же тогда вызывал меня к проходной? Думаешь, я забыл, как ты с помощью прохожих, изображавших моих родственников, вытаскивал меня к воротам школы во время занятий?!

– Ну что было делать, если у нас уроки начинались в разное время, а удрать надо было ну просто позарез. Ты же ещё не умел исчезать. Но здорово дурил нам голову своими штучками!

Галлос широко улыбнулся. Быстроглазый, с темным румянцем на круглых щеках, он был все тем же смешливым мальчишкой, не побоявшимся стать другом мрачного, озлобленного Кристоса. Добродушный толстяк был единственным, допущенным в святую святых юного фокусника: на задворках, в старой конюшне, он помогал Крису готовить чудеса.

– Ты совсем не изменился, Гал. Только животик вырос, да кудрей маленько поубавилось, - Флавин задумчиво рассматривал посетителя.
– Куда запропастился, старина?

– Я?!
– Округлившиеся глаза Русоса выражали крайнее изумление.
– Если честно, Флави, я даже обижался. Ведь ты навещал мать, но даже не заглянул ко мне. И не поздоровался с Питом, когда столкнулся на улице... Сделал вид, что никогда не знал никого из нас.

Крис без всякого выражение смотрел в окно мимо оттопыренного уха своего школьного дружка. Ему не хотелось вдаваться в неловкие объяснения и томительно тянуло к оставленной в репетиционном павильоне работе.

– Нет, я все понимаю, Кристос! Ты не сомневайся. Только вначале я дулся, ну, думаю, задрал парень нос, ни с кем знаться не хочет. А потом понял, - знаменитый артист не должен иметь обычное прошлое. Ну, как у всех. Слава требует жертв. Ведь она у тебя огромная.

– Прекрати!
– Флавин досадливо тряхнул головой.
– Это на самом деле не так приятно, постоянно изображать из себя супермена, отказываясь от обычных человеческих радостей - воспоминаний, привязанностей, дружбы. Ну, так уж вышло. А у тебя что нового, старина?

– Да, ерунда, собственно, - задумался Русос.
– Что могло измениться в нашем городке? Да и у меня тоже. Всего-то четверть века не виделись, пустяки... Старшему сыну семнадцать. Десятилетние девчонки-двойняшки. Вот.
– Он разложил на стол веер цветных фотографий.
– Жена Алекса, наш дом, детишки. А это мой питомник. Я ведь стал разводить собак. Редкие породы. В прошлом году мой Берримор сорвал кубок Греции. А у Эсты и Шани весь помет забрали англичане. Да что я...

Смутившись, Галлос собрал снимки.

– Ведь я к тебе давно добраться хотел, да все как-то не выходило. Хорошо, что в Нью-Йорке наши собачники съезд затеяли, а то бы так и гадал, тот ли это Кристос, с которым мы в конюшне фокусы разучивали, или померещилось.

– Имя я сократил для афиш. Сам понимаешь, - Кристос Флавинос - слишком длинно, места для портрета не останется. Хотя, может быть, и зря. Отец, думаю, не одобрил бы.

– А доктор Сократ так и не нашелся? Да, жаль. Порадовался бы за сынка, ты настоящий герой. Я за твоей работой слежу и хвастаюсь всем... Хотя, конечно, понимаю, что лучше бы помолчать. Ведь ты теперь инопланетянин?

– Да это шутка, Галлос. Так полагается в шоу-мире. Я должен играть по правилам, таков закон

– Ну, как же, как же... Загадочность, таинственность - от этого все бабы балдеют. Я же кое-что кумекаю, Флави. Ведь я и тогда уже знал, что ты - не как все.

– Над тобой подшучивали, что ты у Верзилы на побегушках. Думаешь, не знаю, как ты с ребятами Яниса Рыжего за меня сражался...
– Крис вздохнул. Сволочь я, конечно. Эгоист, фанатик, ничего, кроме своего дела в упор не вижу. И через десять минут выпровожу тебя, Гал. У меня там, в ангаре, целая бригада сложнейшую аппаратуру в разогреве держит, меня ждет.