Тем временем Салли уже убрала медальон и начала понемногу задремывать. Мэри и Бриджет негромко беседовали между собой, когда входная дверь распахнулась и в трактир вальяжной походкой вошел джентльмен средних лет, невысокий, с мягкой русой бородкой, русоволосый и кареглазый. Из-под его щегольского серого пальто проглядывали темный бархатный сюртук и вишневый жилет. В одной затянутой в перчатку руке он сжимал небольшой медицинский чемоданчик, в другой - трубку, каковую и покуривал с видом весьма залихватским.

– Приветствую, господа, всех приветствую, - поздоровался гость, неспешно шагая через зал.
– Свежо нынче в городе, весьма свежо! Снег, правда, не идет еще, но ждать уже недолго. Траурный отсвет в небе подсказывает мне, что зима не за горами.

– День добрый, доктор Дэмп, - отозвалась Мэри Клинч и в свой черед представила гостя Бриджет, каковую тот приветствовал профессиональным наклоном головы.

– Ну-с, как наше здоровьечко, мисс Спринкл?
– осведомился доктор, сосредоточив внимание на Салли. Старушка подняла глаза.

– Добрый вечер, доктор Дженкинс. Ох, что-то мне сегодня недужится. Совсем я расхворалась, доктор Дженкинс.

– Будет вам, будет. Не стоит преувеличивать. Вы просто-таки лучитесь здоровьем!

– Доктор Дженкинс?
– шепнула Бриджет своей товарке.
– С какой стати она зовет его доктором Дженкинсом?

– Да потому, - подсказал доктор Дэмп "в сторону", - что принимает меня за того выдающегося врача, который пользовал ее семью в дни ее детства в Ричфорде. Жалость какая! Ричфорд - ну, да вы знаете!
– некогда гордый, процветающий город на востоке ныне совсем пришел в упадок.

И доктор Дэмп приступил к осмотру пациентки: снял с нее очки, заглянул в глаза, изучил иссохшие руки, пощупал пульс. В течение всей процедуры малыш Мускат так и сидел у Салли на коленях, принюхиваясь и критически поглядывая на высокоученого лекаря.

– А вы моего Джейми, часом, не встречали?
– осведомилась старушка. Он ведь в Ричфорде живет. Такой весь из себя щеголь, и красавец, и денег куры не клюют.

– Встречал, а то как же, - весело подтвердил доктор.
– И вот так ему и сказал: "Джейми, мальчик мой, ну и счастливчик же вы!"

Старушка рассмеялась.

– Он вот-вот будет здесь, знаете ли. Он же помнит, что я его жду. Наверняка у него были причины уехать. Но он вернется, непременно вернется.

– И то-то веселый праздник устроим мы в честь его приезда!
– заверил доктор Дэмп, исподтишка подмигивая Мэри с Бриджет.
– Что ж, мисс Спринкл, вижу, пульс у вас полный и быстрый, прямо как у чистокровного скакуна. Глаза ясные; ни следов желтухи. Право, вы еще нас всех переживете.

Взгляд Салли упал на морщинистую кисть - доктор удерживал ее в своей руке, считая пульс, - и лицо старушки омрачилось. Внимательно и завороженно разглядывала она эту кисть: испещренную морщинами, прозрачную кожу, искривленные пальцы, распухшие суставы. А затем произвела столь же подробный осмотр второй руки.

– Ох, доктор Дженкинс, доктор Дженкинс, это же не мои руки! Ведь быть такого не может! Эти руки принадлежат не мне! Но кому же, кому?

– Руки ваши, мисс Спринкл, я вас уверяю. А чьи ж они?

– Ох, даже не знаю. Не знаю. Доктор Дженкинс, а может, это руки моей мамы?

Доктор, видя, что за направление принимает разговор - ведь он беседовал со старушкой далеко не в первый раз, - подхватил с пола медицинский чемоданчик.

– Послушайте, я готов засвидетельствовать, что ваше здоровье в полном порядке, мисс Спринкл. Скажу больше: вам самое время поужинать. Полагаю, эти две юные леди охотно проводят вас в кухню. Что до вашего лечащего врача, так он не отказался бы от пинты горького.

– Пойдемте, Салли, - проговорила Мэри Клинч. Она рожно помогла старушке подняться с кресла; Мускат, довольно мяукнув, спрыгнул на пол. Вот ваша палочка. Пойдемте же, доктор верно говорит. Думаю, кухарка уже накрыла вам ужин.

– Увидите Джейми, доктор, попросите его приехать как можно скорее, чуть слышно прошептала через плечо Салли, пока Мэри с Бриджет вели ее к кухне. Там обнаружилась повариха - сущая медведица с виду, в громадном завитом парике и с воспаленным лицом, но при этом добрейшая из женщин. Ее стараниями ужин и впрямь уже поджидал старушку на столе. Обнаружилась там и владелица "Пеликана", бдительно надзирающая за организацией вечернего обслуживания, равно как и старательный Джордж Гусик, однако на сей раз старушке не пришлось "одаривать" его очередной гримасой - мальчишка выбежал в противоположную дверь, едва та вошла.

Когда погасли бледные сумерки, в трактире появились первые из вечерних завсегдатаев мисс Хонивуд. У массивной дубовой стойки их, как обычно, ждал радушный прием. Раскурив трубки, наполнив до краев стаканы, все гости до единого вскоре готовы были скоротать ночную вахту в доброй компании, за непринужденным разговором и дружеским общением - ведь именно этим и славился "Пеликан". Окажись вы там, вы бы непременно заметили среди бражников и мистера Джона Стингера, аптекаря, и грубовато-добродушного штукатура мистера Дональда Томпсона, - обоим я обязан живым и подробным рассказом о беспорядках, происшедших той ночью. Разглядели бы вы и возчика Генри Даффа, и слесаря Джорджа Старки, и миссис Старки, и, конечно же, преподобного мистера Сэмюэля Нэша, настоятеля церкви святого Барнакла.