Осторожно, но уверенно профессор шел вперед - и вот наконец миновал не на шутку встревоженного мистера Киббла. Секретарь опасливо повернулся на каблуках, высматривая тварь, так напугавшую лошадей и старика Тома.

Долго искать ему не пришлось: тварь была совсем рядом. В каких-нибудь пяти шагах от него на соломе сидел огромный пятнистый мастиф. На спине и шее его шерсть стояла дыбом, а кожа собиралась мелкими складочками, под стать вороху корабельных канатов. Пес дышал тяжело и учащенно; пасть его была вся в пене. Вот он снова зарычал - и слюна бурно запузырилась. Недобрые, настороженные глаза поблескивали в свете факела, точно черный фарфор.

– Турок, - проговорил профессор.
– Пес старого скряги.

– Так, значит, это собака взбесилась, а вовсе не лошади, - заметил мистер Киббл, отступая в направлении вил.

– Не знаю.
– Профессор замолчал и направил факел на мастифа. В силу неведомой причины припавший к земле пес казался заметно крупнее и свирепее - ежели, конечно, такое возможно - своего бесплотного двойника, живучего в профессорской памяти.
– Возможно, он и впрямь взбесился. В конце концов, и слюна течет из пасти, и горло сжимается, и глаза злобно горят...

– Неужто Том Спайк никогда не имел дела с бешеными собаками? удивился мистер Киббл, хватая вилы.

Мастиф завилял задом, точно изготовясь к прыжку. Уголки его пасти приподнялись, обнажая зловещие острые клыки.

В это самое мгновение по конюшне повеяло неизъяснимым холодом.

– Чувствуете?
– спросил профессор, затаив дыхание. Мистер Киббл кивнул, поправил очки и оглядел темные уголки конюшни.

– Вроде бы похолодало. Причем заметно.

– Да.
– Профессору тут же вспомнилась некая туманная ночь - с тех пор не прошло и недели, - когда, стоя у открытого окна своих университетских апартаментов, он почуял, как между луной и землей пронеслось то же леденящее дуновение.

– Что это может быть?
– полюбопытствовал секретарь.

Профессор не ответил, ибо его внимание привлек новый кошмар. Подняв факел повыше, он прошептал:

– Мистер Киббл, взгляните вон туда!

Мистер Киббл посмотрел в указанном направлении - и задохнулся от ужаса. Могучим рывком мастиф встал на задние лапы. Послышался треск и пощелкивание: пес расправил плечи, выпрямился во весь рост. Мускулы ног и груди налились новообретенной силой. Массивная черная голова приподнялась и с хрустом приняла нужное положение.

Существо стояло перед ними абсолютно прямо, в положении, что профессор назвал бы не иначе как жуткой карикатурой на человека. Что еще более примечательно, как машинально отметил он, в темно-фарфоровых глазах светился напряженный ум, словно в собачий мозг вселился иной, хитроумный интеллект, совершенно чуждый тому, что существовал в нем прежде.

Я вас знаю. Я вижу вас насквозь. Я знаю, кто вы, а вот меня вы не знаете.

Теперь этот разум свидетельствовал о себе тем, как складки морды сложились в подобие злобной ухмылки.

– Глазам своим не верю...
– проговорил мистер Киббл, едва не выронив вилы.

– Так поверьте, - мрачно отозвался профессор.

– Это собака или человек?

– Подозреваю, и то, и другое. Но лишь отчасти.

– У меня такое ощущение, будто оно воспринимает, что мы говорим; будто оно понимает нашу речь.

– Так и есть.

– Но как такое может быть?

– Не знаю.

– И чего оно хочет?

В ответ пес зарычал и, по-прежнему стоя на задних лапах, шагнул к ним.

– Мистер Киббл, я прихожу к выводу, - поспешно проговорил профессор, что нам пора откланяться!

Секретарь с жаром согласился, и оба осторожно двинулись к выходу. Мастиф запрокинул голову и скорбно завыл. Пошатываясь, нетвердой походкой, он проковылял мимо стойл. Кони ржали и брыкались, точно безумные: Мэгги фыркала и била копытами в загородку, а Нестор кружился на месте, и бока его блестели от соленого пота.

Профессор продолжал пятиться, размахивая факелом перед глазами пса, пока наконец не миновал двери и не очутился на том самом месте под навесом, где они с мистером Кибблом столкнулись с Томом Спайком.

– Дождь!
– восклинул секретарь.
– Он же загасит огонь!

– Знаю, мистер Киббл. Прошу вас, идите в дом.

– Сэр, я отказываюсь покинуть вас в подобной ситуации...

– Мистер Киббл, будьте так добры, делайте, как я сказал. Передайте мне вилы, а сами бегите со всех ног к дому.

Мастиф снова взвыл.

– Но, сэр, мой долг..

– В точности исполнять мои указания, мистер Киббл. Прошу вас... у нас нет времени на препирательства.

На глазах у мистера Киббла пес рванулся сквозь двери конюшни. С клыков капала слюна, осмысленные темно-фарфоровые глаза не отрываясь глядели на людей. Без дальнейших возражений секретарь уступил вилы, бегом пересек двор, взлетел вверх по ступеням и укрылся в доме. В следующий миг его лицо возникло в окне: ни дать ни взять один из тех старинных портретов в рамах, что висели в глубине дома. Рядом смутно маячили лица Лауры и домоправительницы - бледные, недоумевающие, встревоженные.