Шрифт:
— Не можете сказать? Или не станете говорить? Или не знаете?
— Я... не знаю.
Она смотрела на него, словно пробовала угадать, лжет он или говорит правду.
— Почему она написала «ПОМОГИТЕ»?
— И этого я тоже не знаю — пока. Возможно, мне удастся выяснить.
— Мы должны попытаться помочь ей, кем бы она ни была.
— Мы попытаемся.
Никто в комнате не проронил ни слова и не пошевелился, словно все чувствовали, что этот разговор касается только их двоих.
— Вы, наверное, считаете меня ужасной трусихой оттого, что я не отважилась вернуться домой? — спросила Джоанна с неподдельной серьезностью, и видно было, что она ждет его ответа.
— Нет. Мне кажется, вы не должны пока туда возвращаться. Это была бы ошибка.
— Почему?
Он слегка пожал плечами, словно в знак того, что ответ и так очевиден.
— Ральф сказал мне, что вы беременны. Это веская причина быть осторожной.
— Вы думаете, мне что-то угрожает?
— Не знаю. Но порой благоразумнее этого не выяснять.
Она продолжала смотреть на него, немного склонив голову, будто изменение угла зрения могло помочь ей лучше понять, о чем он думает.
— Есть ли что-то, чего я не знаю, доктор Таун? Что-то, о чем вы не хотите мне говорить?
Сэм покачал головой и мягко улыбнулся:
— Нет, даю вам слово, — это была ложь, но, тем не менее, достаточно безобидная. Было в Джоанне какое-то очарование, наивность и свежесть, которые так редко встречаются. — У вас очень живое воображение. Это тоже серьезное основание для того, чтобы держаться подальше от явлений такого рода, — Сэм посмотрел на Ральфа. — Не разрешайте ей пока возвращаться туда.
— Не волнуйтесь, я позабочусь.
Боб нетерпеливо фыркнул:
— Ну, а что до меня, то я не прочь съездить туда и взглянуть.
Сэм сразу — хотя сам не знал, почему — понял, что этого допустить нельзя.
— Прошу простить меня, мистер Кросс, — начал он, стараясь говорить со всем почтением, на какое был способен, — но мне не кажется, что это хорошая мысль.
— Почему? — взгляд Боба недвусмысленно говорил, что Сэму лучше бы привести достаточно серьезные аргументы.
— Не то чтобы что-то конкретное, — сказал Сэм, надеясь, что ему не придется вдаваться в подробности. — Но, что бы здесь ни случилось, это, безусловно, семейное дело. И оно связано с вашей семьей. Мне кажется, сейчас вам лучше быть вместе, поддерживать друг друга, и не подвергать себя лишний, раз воздействию того, чего мы до конца не понимаем.
Его слова Боба не убедили:
— Я хочу сам увидеть это проклятое зеркало — то, с надписью с обратной стороны.
— Увидите. Только дайте мне день или два — пожалуйста.
Боб поморщился, но, с большой неохотой, все-таки согласился:
— Ладно, вы — специалист. Я полагаю, нам лучше слушаться вас.
Сэм испытал огромное облегчение.
— Кстати, — сказал он, поворачиваясь к Джоанне. — Я прочел вашу книгу. Замечательно.
Ее лицо озарилось радостью.
— Вы действительно так считаете?
— Она, несомненно, заслуживает успеха.
— Ваше мнение для меня очень ценно. Не могли бы мы как-нибудь выбрать время и обсудить это подробнее?
— С удовольствием.
На этом, собственно, встреча закончилась. Отец Джоанны, будучи лишен возможности лично осмотреть «место преступления», проявил бешеную энергию. Он велел женщинам быстренько собирать вещи, а сам позвонил в гараж, чтобы ему приготовили его автомобиль. Сэм вежливо попрощался со всеми в коридоре, и Ральф пошел провожать жену, тестя и тещу. Когда он вернулся, Сэм дожидался его.
— Вы здорово справились, — сказал ему Ральф. — Спасибо. Они хорошие люди. Я надеюсь, что эта история не причинит огорчений больше, чем уже есть. — Он вытащил из кармана связку ключей и зажал ее в кулаке. — Не знаю, должен ли я дать вам ключи от своего дома или позвонить в Бельвью, чтобы на вас надели смирительную рубашку. — Он помолчал. — Впрочем, после сегодняшнего вечера, мне кажется, стоит предоставить вам презумпцию невиновности.
Казабон протянул ключи. Сэм взял их.
— Спасибо, — сказал он. — Если соберетесь куда-то поехать, сообщите мне, где можно будет вас найти.
Глава 58
У него ушло несколько часов на то, чтобы описать всю историю. Сэм писал от руки, сидя за рабочим столом Ральфа в его кабинете, где Казабон сочинял свои оперы. Почти все они были не окончены, хотя несколько партитур были проиграны и записаны на компакт-дисках, которые Сэм обнаружил в стойке на стене. Он прослушал парочку и нашел, что они любопытны, но, несомненно, вторичны. И подумал, возможно не слишком вежливо, что это — работа человека достаточно богатого, чтобы потворствовать своим увлечениям, и не достаточно талантливого, чтобы зарабатывать себе этим на жизнь. Впрочем, в своих записках Сэм ничего об этом не написал: он не видел причины оскорблять человека, который скорее всего найдет и будет читать эти бумаги.