Джоанна подумала, что на экране телевизора он будет производить хорошее впечатление.

В заключение ведущий вновь передал слово Джоанне. Она ограничилась замечанием, что мир неведомого — это одно, а индустрия, приносящая прибыль в миллионы долларов, — совсем другое, и те, кто желает пообщаться с усопшими, должны об этом не забывать. Потом объявили тему следующего ток-шоу (опять про инцест!), и помощница режиссера принялась снимать микрофоны с костюмов участников.

Джоанна отказалась от кофе. Она была не прочь поболтать с Сэмом Тауном, но остальные трое внушали ей отвращение, поскольку относились к чувствам суеверных людей так же подло, как Мюррей и Элли Рэй.

Войдя в скоростной лифт и нажав кнопку первого этажа, Джоанна вдруг испытала чувство отчаяния. Судя по тем вопросам, которые задавала публика, люди все равно хотят верить. Грустно, что им так не хватает чего-то, что выходило бы за рамки повседневной жизни. Джоанна их понимала, в какой-то мере ей самой это было не чуждо — только из этого следует, что обманщики вроде Рэев всегда будут процветать. Она раздавила парочку муравьев, но в муравейнике по-прежнему кипит работа.

Сгорбленная фигура на невысоком парапете у зарослей туи за сорок минут не привлекла ничьего внимания. Словно кошка, которая караулит у норки мышь, Элли Рэй не отрываясь следила за вращающемся дверью. Мафия спиритов по всем правилам должна была отвернуться от нее и присоединиться к хору осуждения, но у Элли были друзья, которые оказали ей напоследок любезность, сообщив, что Джоанна Кросс находится в этом здании и принимает участие в записи очередного ток-шоу.

До сих пор все попытки Элли свести с журналисткой счеты были напрасны. Ее имени не было в телефонном справочнике, а охранники у входа в редакцию журнала пригрозили старухе вызвать полицию, если она еще раз сюда сунется. Но Элли было на это плевать. Она знала, что рано или поздно своего добьется, и сегодня все складывалось на редкость удачно. Это будет незабываемый день. Элли чувствовала себя такой сильной, какой была только в молодости.

Несмотря на то, что до этого она видела Джоанну Кросс только раз, и в бесформенном балахоне, который был на ней в Храме Новой Звезды, Элли без труда узнала ее в изысканно одетой темноволосой женщине в сером пальто с рукавами «реглан», когда та вышла из здания.

Джоанна не замечала Элли, пока старуха не преградила ей путь у последней ступеньки, ведущей на тротуар. В глазах у нее горела такая ненависть, что Джоанна вздрогнула. Она знала, что Элли приходила в редакцию и смирилась с неизбежностью неприятной встречи. И то, что объяснение состоится здесь, на открытом месте, возможно, даже и к лучшему.

— Я тебя искала, — голос Элли звучал так, словно челюсти ей сводило судорогой.

— Я знаю, — ответила Джоанна. — Мне нечего вам сказать, так что дайте, пожалуйста, мне пройти.

— Гадина!

Джоанна сделала попытку ее обойти, но Элли словно стальными когтями вцепилась ей в руку.

— Мюррей умер.

Джоанна на миг застыла. Услышать о смерти любого знакомого человека, независимо от того, насколько близко и при каких обстоятельствах вы его узнали, всегда неприятно. Но это известие напугало Джоанну, потому что по лицу Элли она поняла, что будет дальше.

— Ты его убила, и ты за это заплатишь!

— Я сожалею о смерти вашего мужа, — произнесла Джоанна, стараясь говорить ровно, — но не могу согласиться, что я...

— Из-за тебя мы потеряли все, — продолжала Элли так, словно Джоанна и рта не раскрывала. — Еще полгода, и мы бы уехали отсюда с небольшим состоянием. Теперь наше заведение можно продать только за стоимость самого здания — а она ничтожна. Ты нас здорово уделала, барышня, и заплатишь за все!

— Дайте пройти! — Джоанна хотела освободиться, но старуха с такой силой сжала ей руку, что она вскрикнула от боли.

— Дай мне закончить! Я сильнее тебя — и не советую забывать об этом.

— Если вы немедленно меня не пропустите, я позову полицию.

Элли уставилась на Джоанну с какой-то лихорадочной сосредоточенностью. Судя по темным кругам под глазами, она не спала несколько суток.

— Три дня назад у него начались боли в груди. Я вызвала скорую, но он умер по дороге в больницу. Его последними словами было: «Достань ее, Элли! Достань эту суку!» И я дала обещание.

Неожиданно Джоанне расхотелось сопротивляться. Не то чтобы она испугалась — ею овладело какое-то страшное дурное оцепенение. Так бывает в момент катастрофы, когда минуты растягиваются, приближаясь к вечности, и ты ко всему безучастен. Пусть все идет, как идет, потому что рано или поздно это закончится. Каким-то образом Джоанна догадалась, что больше никогда не увидит эту женщину.

Элли улыбнулась кривой улыбкой, словно прочитала мысли Джоанны.

— Не волнуйся, больше ты меня не увидишь. Мне достаточно этого мгновения. Ты его запомнишь. И перед смертью пожалеешь, что родилась на свет. — Она помолчала, наслаждаясь своей властью над жертвой. — Ты меня считаешь пустышкой, так ведь? Мошенницей? Ну что ж, поглядим. — Глаза ее загорелись фанатичным огнем, словно в эту минуту она была одержима высшей силой. — Готово, — прошептала она. — Теперь ты одна.

Джоанну пробрала дрожь. Это была глупая, пустая угроза злой и несчастной старухи, но в этот миг их словно окутал кокон молчания, связав странными, чудовищными узами. Люди, проходящие мимо, были как будто за тысячи миль отсюда или вообще на другой планете.