– А кто знает?
– жестко спросил Анатолий.

– Не знаю, - упорствовал Паллад.

– Давай, Горбатый, - коротко распорядился Сопко.

Тот, кого Анатолий назвал Горбатым, был высоким сутулым мужчиной на вид лет тридцати - тридцати пяти, не больше.

Когда Никитин учился в школе и изучал курс анатомии и физиологии человека, он почему-то обращал внимание на фотографии людей с врожденными аномалиями - как правило, глаза несчастных были заклеены черной полоской.

Горбатый явно относился к категории экспонатов учебных пособий - только на глазах его не было никакой полоски.

Глаза Горбатого были на удивление прозрачны - такие бывают или у святых, или у очень честных людей, или у дебилов.

Безусловно, подручный Лысого не мог принадлежать ни к первой, ни ко второй категории...

Равнодушно глядя на жертву, Горбатый подошел поближе, закатывая рукава. Он открыл ящик стола, скромно примастившегося в углу, и достал оттуда хирургические резиновые перчатки и поднос с блестящими никелем замысловатыми медицинскими инструментами.

Не торопясь, палач вымыл руки в ведре, аккуратно вытер их об висящее над столом вафельное полотенце и натянул перчатки.

Взяв в левую руку резиновое кольцо, похожее на эспандер, а в правую щипцы для удаления зубов, которые можно встретить в любой стоматологической поликлинике, Горбатый склонился над окаменевшим от ужаса Палладом...

Размеренным движением вцепившись щипцами в передний зуб жертвы, Горбатый резко дернул. Бетонные стены сотряс дикий крик боли. Кавказец от шока потерял сознание.

– У-у-у, какие мы нежные, - протянул Горбатый, а затем обращаясь к Лысому, спросил:

– Будем колоть или подождем, пока сам отойдет?

– Коли, - распорядился Сопко.

Пока садист возился со шприцем и ампулами, Никитин шепотом поинтересовался у друга:

– Где вы взяли такого костолома?

– В психушке, - неохотно пояснил Анатолий.
– Он закончил мединститут тут, в Киеве, и проходил практику в психбольнице.., но, общаясь с тамошними дураками, сам свихнулся, после чего остался бы там навсегда, если бы мы его не вытащили.

– А как вы им управляете?

– Поначалу было сложно, ведь он ничего не боится, даже боли. Между прочим, некоторые свои методы Горбатый испытывал на себе, - продолжал рассказывать Лысый, - например, всем известный утюг он считает неэффективным средством развязывать языки, так как чуть ли не до кости сжег себе плечо, при этом не ощущая боли. А боится он тараканов, считает их самыми опасными монстрами, потому что те, по его словам, способны жить даже в ядерном реакторе. Вот и приходится охране каждый вечер заходить в его комнату и предупреждать о том, что они на ночь выпустили из банки тараканов во двор погулять.

Сергей тихо рассмеялся, а Сопко серьезно продолжал:

– Правда, я опасаюсь, что этот страх скоро пройдет. Мне рассказывали пацаны, что в свободное время Горбатый занимается разработкой эффективного средства против прусаков Если бы не этот его страх, хрен бы мы его здесь удержали, пришлось бы замочить.

– Да, этот круче лондонского потрошителя будет, - сказал Сергей.

Тем временем мирзоевский родственник пришел в себя.

– Ну что, Паллад, попробуем еще раз поговорить, - предложил Никитин.

– Мирса шивет в Берлине, - шепелявя, выдавил из себя кавказец, домашнего атреса не снаю, а офис у него на улице Курфюрстентам, около соосада. Насывается - фонт помощи бешенцам ис республик Кавкаса.

– Как его настоящее имя?
– допытывался Сергей.
– Зачем он прислал вас сюда, сколько в вашей бригаде человек? Кто они?

– Его совут Самит Мирсоев. Всего у нас человек твести, но реальных бойсов около пятитесяти. Савтра в Киев приетет Руслан со своими лютьми, он отин ис лутсых, - теперь Паллад подробно отвечал на все поставленные вопросы.

– Зачем?

– Вместо Махмуда, штобы убить нескольких биснесменов. Мирса хотел стравить мешту собой украинских авторитетов.

– Где они остановятся?
– вмешался в допрос Анатолий.

– У меня, - Паллад назвал адрес, а затем, заискивающе заглядывая в глаза Никитину, взмолился:

– Только не говорите никому, што я раскололся.

Мирсоев убьет всю мою семью.

– Не дрейфь, черножопый, он не успеет, - пообещал Сергей.

Друзья направились к выходу, не обращая внимание на крики азербайджанца о том, чтобы они не оставляли его с Горбатым.

Выйдя на улицу, Сопко спросил:

– Что будем с ним делать?

– Ну не лечить же его, - грубо бросил Никитин и добавил, зло глядя другу в глаза:

– Они бы нас не отпустили. Это война.

– Не базарь со мной, как с сопливой телкой, - огрызнулся Лысый, - я спросил - ты ответил. Все замяли. Под лед суку.

– Завтра сделаем засаду на квартире у черного, - переходя на другую тему, задумчиво произнес Сергей, - хотя нового ничего не узнаем.

– Может, ты отдохнешь, а мы сами справимся, - предложил Анатолий, можно сегодня в баньку сходить, я девочкам позвоню.