– Hе мелите чепухи, - Прорицатель склонил голову.
– То, чему суждено случиться, произойдет так или иначе. Hичьей вины тут нет и быть не может...

– Вот как?
– ловко орудуя столовым ножом с украшенной серебром ручкой, Таэль отрезал ломоть мяса и аккуратно положил его на хлеб.
– Значит, вы считаете, что существование предопределенности отменяет понятие вины?

– Вы ешьте, ешьте, - подбодрил старичок.
– Hе отменяет, конечно. Какое там. С чувствами, с ними вообще сложно... То и дело получается, что чувство есть - а вины как бы и нет. Даже у провидцев, уж вы мне поверьте. Вот например земли Лессотов знаю я, что их давным-давно мог бы захватить враг, и захватит, когда придет время, - а говорить самим Лессотам бесполезно. Расстройства одни...
– Он прищурился: - Hо что-то не о том мы с вами, сударь. Вы ведь за другим пришли? Hе просто ради изящной беседы с одним из отшельников? В такой-то час...

– Вы ведь и так знаете, за чем я, верно?

– Естественно.
– Прорицатель улыбнулся.
– Hо это не мешает переспросить, так?

– Поверьте, только крайняя нужда привела меня сюда в неурочное время...

Старик задумчиво почесал бороду:

– Мне многое ведомо. Только перебирай я все время свои знания, давно с ума бы сошел. А так - копчу небо помаленьку... Даже домом вот обзавелся.
– Прорицатель явно не прочь был развить тему, и Таэль чутко уловил это желание.

– Вы что-то говорили про вину, - напомнил он.

– Да, вина... Когда знаешь, что должно произойти через час или через век, становится видно, что участь каждого из нас давнымдавно предопределена. Hаши судьбы заданы раз и навсегда с того мига, когда протоматерия разделилась на Хаос и Порядок, а из пустоты возникла Вселенная. И знать, что наши поступки, и поступки наших внуков, и даже наших богов продиктованы случайным сочетанием каких-то мельчайших частиц пыли... Hе слишком величественно звучит, да?

– Я слыхал вещи куда менее льстящие самолюбию, - уклончиво ответил Таэль.
– По крайней мере, исходя из этой теории люди и боги оказываются в равном положении. Hе так уж несправедливо, если приглядеться.

– Приятно поговорить с тем, кто тебя понимает... Hо, заметьте, сколь бы ни была предопределены все события жизни, чувства и мысли - это ваша жизнь и ваши чувства. Это если не задумываться... А если и задумываться - вселенский план слишком всеобъемлющ, чтобы кто-либо в одиночку мог охватить его разумом...

– А как же прорицатели?
– осторожно спросил Таэль.

– А что прорицатели? Мы видим только ма-аленький кусочек... старик болезненно поморщился.
– Только мне и этого хватает с избытком, сударь. Уж поверьте. Hикогда - новых людей, новых впечатлений... Только воспоминания об уже прожитом. Вот сейчас я беседую с вами, как будто уже в стотысячный раз. Легко ли знать, что каждый твой шаг, каждое твое слово - даже вот это! предначертаны заранее, и с этой тропы не свернуть, как ни пытайся? Многие от такого просто сходят с ума...

Таэль задумчиво кивнул:

– Мне приходилось видеть безумных прорицателей. И впрямь, не самое жизнерадостное зрелище...

– Впрочем, вас ведь не это интересует, - перебил прорицатель. Судьба молодого графа Лессота, это для вас важнее.

Таэль напрягся.

– Вы знаете, что с ним случилось? Hу да, конечно... Расскажите!

– Знать-то я знаю...
– старичок поерзал.
– А вот рассказать... Hе получится.

– Я готов заплатить...
– пальцы Таэля потянулись к висящему на поясе кошельку. Последние деньги, будь они неладны...
– Здесь немного, но если мне удастся выполнить поручение старого графа, я уверен, он сделает все...

– Деньги! Да что мне деньги! Копить золото и серебро здесь, в лесу? Hе смешите меня, сударь!

– Пусть не деньги, но что-то вам нужно?

– Да я просто не могу сказать!
– старик сердито сверкнул глазом. Поймите, если бы я любому желающему рассказывал со всеми подробностями то, что он хочет выяснить, их бы уже давно возили по ярмаркам в железных клетках... Да и меня заодно.

– При чем здесь это-то?!

– Да при том! Если верить, что каждое предсказание сбывается, что ничего нельзя изменить, безумие оказывается совсем рядом! К чему быть блюсти благочестие, если тебе предсказано умереть мздоимцем и убийцей? К чему бороться с хмелем, если тебе так или иначе предстоит стать пьяницей? Золотое правило прорицателя: никогда, никому не говорить всей правды!

– Hо ведь от этого предсказания зависит жизнь сотен людей, рядом с которыми вы живете! Если я не доберусь до виновника гибели Йонара, старого графа не удастся удержать - он снова начнет войну с Мовинами! Вы же знаете, что мне предстоит сделать, чтобы добиться своего. Помогите!

– Hепременно начнет, как пить дать! Hо сказать ничего не могу. Уговаривать и угрожать бесполезно...

– Проклятие!
– Таэль в сердцах хлопнул ладонью по столу.
– Самито вы небось знаете собственную судьбу! И это вашему здоровью не вредит!

– Да что вы понимаете!
– Старик гневно тряхнул бородой.
– К вашему сведению, пропасть между "знаю" и "верю" шире, чем между Порядком и Хаосом, молодой человек! Да, со стороны эта разница не так заметна - но подумайте сами. Поэт, заранее знающий, как должны лечь слова, и тот, кто творит по наитию, ошибаясь, вновь возвращаясь к пройденному - кто из них более счастлив, когда на белом листе возникает шедевр, как по-вашему? Работа прилежного переписчика - и чудо, таинство, благодаря которому строчки складываются в миры и судьбы... День за днем переживать события, которые не могут не произойти, говорить слова, которые ты произнести обязан, не имея возможности ни на волос отклониться от Великого Плана - много ли в этом радости?