Приятно, когда ты старый учитель, и у тебя есть несколько поколений учеников. Научных светил. Выросших на твоих глазах до немалых высот. Публикующих в периодике не одно произведение. Труд. Издающих газеты и журналы по тематике. Переводимые на иностранные языки, распространяемые в странах мира. Дающие интервью в средствах массовой информации. Называющие твоё имя, имя учителя. Иногда.

Приятно, когда ты народный учитель и тебя с почестями провожают на пенсию. Одаривая дорогими цветами и толстыми книгами, произнося помпезные речи и просто тёплые слова, фотографируясь с тобой. На память. Мобилизовав школьников, не знающих тебя, для участия на мероприятии. Со стишками и песенкой. Барабанной дробью. Довезя тебя до дома. Обычной квартиры. И забыв о тебе. Навсегда.

На твоё место приходит новый учитель. Молодой человек. Начинающий преподаватель. И продолжает учить новые поколения студентов. Внедряя в них знания. Или отвращение к предмету. В зависимости от преподавательской методики, знания науки и общего обаяния. И проходят уроки, и взрослеют студенты, и стареет учитель. И всё идёт, как шло. Без изменений. Меняются учителя, а наука остаётся.

Приятно, когда ты учитель. Учитель, а не преподаватель. Основоположник какой-то науки. Изобретатель. Преподающий своё учение, свои мысли. Не пересказывающий мысли чужих. И у тебя есть ученики. Свои ученики. Последователи. Продолжатели твоего толка. Верные твоему учению, достойные твоего гения. Творения. Возводящие науку твою ввысь. К звёздам. Несущие твоё имя по земле. В бесконечность.

Чем выше к звёздам мы поднимаемся, тем тоньше ветки. Чем тоньше ветки, тем ближе к земле опускают они нас. Под нашей же тяжестью. К людям. В память.

В бессмертие.

19 октября 1999-го года.

Ветреный сын отца - творца.

Он высок и красив. С намёком. Здоров и добротен. Словно медный всадник, не поддающийся коррозии. Прошедший через огненную печь и водяной поток. Ливень. Видавший трубы и дымоходы. Восхищавший трубочистов и кровельщиков. Нюхнувший толь и рубероид. Пугавший котов и кошек. Даже весной.

Он высок и красив. С разворотом. Стоя на одном месте, видит всех. Знает всё. Терпит всякое. И молчит. Не уходит. Возвышаясь над черепичной крышей. Не боясь демисезонных осадков. Осквернения пернатых. И высоты положения. Над уровнем моря. Которая не кружит ему голову.

А крутит всё туловище. Тело. Стоит лишь подуть легонько ветру. Или полить дождю. И появиться даже солнцу. Луне и звёздам. Радуге. Чему угодно, кому угодно. Когда угодно. Как он готов кружиться в вальсе. Увеличивая темпы. Обороты. Перед чем угодно, перед кем угодно. В любое время суток. Потому, что он - подхалим.

Флюгер, флюгер. Разве ж ветер виноват, что тебя так крутит?

29 октября 1999-го года.

Зависть.

Покажите мне его. Человека. Индивида, который никогда никому не завидовал. И не завидует. Покажите мне его. И я ему не поверю. Посмеюсь в лицо. И отрекусь от него. Навсегда. Потому, что так не бывает. Не бывает зависти вне человеческого обличия. С не человеческим лицом. И какими бы словами это лицо не пыталось доказать Вам обратное - не верьте. Оно врёт. Это обман.

Зависть приходит сразу. После рождения. И проявляется в любви к чужим игрушкам. Когда словарный запас человека составляет всего несколько слов. Добрых слов. И испортить его словами, втолковав значение зависти, невозможно. Этот рефлекс условный и безусловный. Одновременно. Импульс поступает от мозга. Образуя первую извилину. Самую глубокую.

И сопровождает всю жизнь. Взрослея и крепчая. Совершенствуясь. Обнаруживая новые объекты. И субъектов. Которые нас раздражают. Всем. Присутствием, внешностью, удачей, умом и даже голосом. А позже - возрастом. В момент, когда мы ощущаем свою ненужность в компании. Молодых. С которыми интересно нам. А не наоборот. Которые нас избегают.

Тогда мы уходим в работу. Как правило, нелюбимую. И продолжаем завидовать тем, у кого работа лучше. А те, в свою очередь, завидуют нам. Такова природа человеческая, ничего не поделаешь. В результате все завидуют всем и все недовольны. Всеми. А для успокоения души мы заводим хобби. Им гордимся и его скрываем. От посторонних глаз. От сглаза. И завидуем хобби соседа. О котором ничего не знаем.

Так мы доходим до старости. Дозреваем. Создавая себе проблемы, придумывая трудности, борясь со сложностями. Воюя с ветряными мельницами, одерживая победы. Над дутым врагом. Невидимым. Плодом воображения. Которого нет. Его не может быть. Не должно. И не хотя того, мы ежедневно воруем себя. У себя. У родных и близких. Семьи. И у жизни. Непреднамеренно. Разменивая покой на интриги.

Мы все больны. Клептоманией. Либо клептомания перестала быть болезнью?

30 октября 1999-го года.

Нервы.

Ругали, конечно, ругали. Ещё как. Из-за вазы старинной ручной работы. Антиквариата. Которую разбил мячом. Играя в комнате. Случайно. Но получил сполна. Услышав замечания и упрёки, простояв в углу, пустив слезу. Дорога она была. Как память. И в цене большой.

И в школе получал. Как же. Плохие оценки, нарекания учителей. И пинки. В зад. От одноклассников. С которыми дрался, было. Которых бил, которые били. После чего завязывалась крепкая дружба. Продолжавшаяся долго. И по-настоящему.