Шрифт:
– А куда бы мне курочку положить?
– Пусть с нашими курочками ночует.
– Нет, моя курочка привыкла - с гусями.
И посадила курочку с гусями. А на другой день встала:
– Где моя гусочка?
– Какая твоя гусочка? Ведь у тебя была курочка!
– Нет, у меня была гусочка! Отдайте гусочку, а то пойду по судам, по боярам, засужу!
Отдали ей гусочку. Взяла старуха гусочку и пошла путем-дорогой. День "к вечеру клонится. Старуха опять ночевать выпросилась и спрашивает:
– А куда гусочку на ночлег пустите?
– Да клади с нашими гусями.
– Нет, моя гусочка привыкла к овечкам.
– Ну, клади ее с овечками.
Старуха положила гусочку к овечкам. Ночь проспала, утром спрашивает:
– Давайте мою овечку!
– Что ты, что ты, ведь у тебя гусочка была!
– Нет, у меня была овечка! Не отдадите овечку, пойду к воеводе судиться, засужу!
Делать нечего - отдали ей овечку. Взяла она овечку и пошла путем-дорогой. Опять день к вечеру клонится. Выпросилась ночевать и говорит:
– Моя овечка привыкла дома к бычкам, кладите ее с вашими бычками ночевать.
– Ну, пусть она с бычками переночует.
Встала утром старуха:
– Где-то мой бычок?
– Какой бычок? Ведь у тебя овечка была!
– Знать ничего не знаю! У меня бычок был! Отдайте бычка, а то к самому царю пойду, засужу!
Погоревал хозяин - делать нечего, отдал ей бычка. Старуха запрягла бычка в сани, поехала и поет:
– За лапоть - куру,
За куру - гуся,
За гуся - овечку,
За овечку - бычка...
Шню, шню, бычок,
Соломенный бочок,
Сани не наши,
Хомут не свой,
Погоняй - не стой...
Навстречу ей идет лиса:
– Подвези, бабушка!
– Садись в сани.
Села лиса в сани, и запели они со старухой:
– Шню, шню, бычок,
Соломенный бочок,
Сани не наши,
Хомут не свой, Погоняй - не стой...
Навстречу идет волк:
– Пусти, бабка, в сани!
– Садись.
Волк сел. Запели они втроем:
– Сани не наши,
Хомут не свой, Погоняй - не стой...
Навстречу - медведь:
– Пусти в сани!
– Садись.
Повалился медведь в сани и оглоблю сломал. Старуха говорит:
– Поди, лиса, в лес, принеси оглоблю!
Пошла лиса в лес и принесла осиновый прутик.
– Не годится осиновый прутик на оглоблю.
Послала старуха волка. Пошел волк в лес, принес кривую, гнилую березу.
– Не годится кривая, гнилая береза на оглоблю.
Послала старуха медведя. Пошел медведь в лес и притащил большую ель едва донес.
Рассердилась старуха. Пошла сама за оглоблей. Только ушла - медведь кинулся на бычка и задавил его. Волк шкуру ободрал. Лиса кишочки съела. Потом медведь, волк да лиса набили шкуру соломой и поставили около саней, а сами убежали.
Вернулась старуха из леса с оглоблей, приладила ее, села в сани и запела:
– Шню, шню, бычок,
Соломенный бочок, Сани не наши,
Хомут не свой, Погоняй - не стой...
А бычок ни с места. Стегнула бычка, он и упал. Тут только старуха и поняла, что от бычка-то осталась одна шкура.
Заплакала старуха и пошла одна путем-дорогою.
О ЩУКЕ ЗУБАСТОЙ
В ночь на Иванов день родилась щука в Шексне, да такая зубастая, что боже упаси.
Лещи, окуни, ерши собрались глазеть на нее и дивовались такому чуду:
– Экая щука уродилась зубастая!
И стала она расти не по дням - по часам: что ни день, то на вершок прибавится.
И стала щука в Шексне похаживать да лещей, окуней полавливать: издали увидит леща, да и хватит его - леща как не бывало, только косточки на зубах хрустят.
Экая оказия случилась на Шексне! Что делать лещам да окуням? Тошно приходится: щука всех приест, прикорнает [14].
Собралась вся мелкая рыбица, и стали думу думать: как перевести щуку зубастую да такую тароватую.
Пришел Ерш Ершович и так наскоро проговорил:
– Полноте думу думать да голову ломать, а вот послушайте, что я буду баять [15]. Тошно нам всем теперь в Шексне, переберемтесь-ка лучше в мелкие речки жить - в Сизму, Коному да Славенку, там нас никто не тронет, будем жить припеваючи.