— Пойдем, Мадди. Искупаем, накормим и переоденем Тимми, чтобы Линда могла его взять сразу домой и уложить спать.

Мадди чуть улыбнулась, отступая назад.

— По-моему, ты очень полюбила этого малыша, мама.

Фелисити улыбнулась в ответ.

— Ты абсолютно права. — Слезы показались у нее на глазах. — Если ты когда-нибудь выйдешь замуж и у тебя будут дети, уверена, я стану далеко не посредственной бабушкой. — Она взяла руку дочери. — А ты, дорогая, будешь прекрасной матерью.

— Не надо. Пожалуйста. — В голосе Мадди была беспомощность и мольба.

— Поговори с ним, Мадди.

— Я не могу. Я не вынесу еще одного удара.

— Не обязательно кончится этим.

— Обязательно, — сказала Мадди так резко, что Тимми заплакал. Но Фелисити быстро успокоила его. — Неужели ты не понимаешь? — продолжала Мадди, идя с матерью на кухню. — Дело не только в том, что он солгал мне в отношении «Лямур». Майкл с самого начала дал ясно понять, что ему не нужно ничего постоянного. Никаких обещаний. Никакого брака. Никаких пут.

— О, дорогая, поначалу они все так говорят.

— Майкл и думает так. Он категорически против женитьбы и детей.

Фелисити попросила Мадди приготовить ванну для Тимми, пока она раздевала его.

— Я помню, дорогая, — небрежно сказала она, стягивая одежду с малыша, — ты всегда сама думала точно так же. Ты всегда была настроена завоевывать мир в одиночку.

Мадди подставила пальцы под струю теплой воды. Я не нуждаюсь в нем, думала она, и перестану чувствовать себя несчастной, лишившись его. Это случилось так быстро. Вот в чем проблема. У нее был Майкл, большие планы в отношении ее компании, смех, страсть, наслаждение. И вдруг все изменилось. Исчез Майкл, рухнули планы. Боль терзала ее изнутри… подобно родовым схваткам, вдруг подумалось ей.

Она повернулась и грустно посмотрела на мать. Потом сдавленным голосом прошептала:

— Я устала завоевывать мир в одиночку.

— Мадди…

— Давай сменим тему, Фелисити.

Фелисити понимающе улыбнулась. В течение этих дней Мадди не называла ее по имени. А назвав сейчас, показывала, что она отчаянно нуждается в небольшой передышке.

— Вот и мы, — сказала она, передавая малыша Мадди. — Ты выкупай его, а я приготовлю ему кашку.

Мадди согласно кивнула матери и, приступая к делу, подумала, пока Тимми весело плескался в воде, что его ей будет тоже не хватать.

Когда, немного позже семи, Линда появилась под руку со своим мужем Дональдом, чтобы забрать Тимми, и Фелисити и Мадди обе неохотно отдавали малыша. Но они обрадовались, что Дональд первым схватил его и наградил сына теплым, нежным поцелуем. Линда обняла Мадди и горячо благодарила за предоставленную им с Дональдом возможность все исправить.

После ухода сияющих родителей с сыном квартира казалась пустой и пугающе тихой. Мадди включила радио, но нежная, спокойная музыка только усилила ощущение потери.

Фелисити видела, что Мадди пыталась читать журнал, сидя напротив нее в гостиной. Наконец Мадди швырнула журнал на кофейный столик и скрестила руки на груди. Фелисити встала, молча подошла к диванчику и, сев на другом его конце, похлопала себя по коленям.

— Ты выглядишь измученной, малышка. Давай, вытянись. Положи голову мне на колени.

Мадди поколебалась мгновение, а потом легла, как предложила мать. Фелисити нежно гладила лоб дочери, убрав волосы с ее лица.

Мадди вздохнула: тело ее отдохнет, думала она, даже если голова не сможет отключиться.

— Мама?

— Да?

— Ты пела мне колыбельные, когда я была маленькой?

Фелисити ответила не сразу.

— Нет, — наконец призналась она. — Но сожалею об этом.

Мадди кивнула головой и закрыла глаза. Прежде чем задремать, она повернулась и посмотрела на мать.

— Я люблю тебя, — сказала она почти шепотом.

В тот вечер Майкл без вдохновения отрепетировал роль главы семьи и «отца» невесты. Он почти не прикоснулся к обеду и пропускал положенные ему «реплики». Вся семья понимала, что что-то не так и за этим стоит Мадди. Но Майкл метал молнии на любого, кто осмеливался упомянуть ее имя.

Весь тот вечер слова Фелисити эхом отдавались в его памяти. Он не мог их выбросить из головы, как и образ Мадди. Только теперь он видел ее побелевшей от гнева. Вот она вытянулась на кровати и плачет, вот смотрит на него своими чудесными карими глазами, в которых ярость и боль. Эти видения пронзали его сердце.

Но еще было время все исправить, надеялся он. Он примчится туда ночью после обеда с родственниками, постучит в дверь, потребует, чтобы его пустили к ней. Он обнимет ее. Почувствует ее податливое тело…