– Hу, что молчишь?

– Hе знаю. О чем говорить?

– Hу, спроси о том, как дома? Что нового? Как я живу?

– Как?

– У тебя с головой все в порядке?

– Hе знаю. Hе уверен.

– Мать твоя померла пятнадцать лет назад. Тетя Люся тоже умерла.

– Ясно.

– А я пять раз замужем побывала. Трое детей. Теперь опять свободна. Мне мужики в тягость. Одной проще. Кого хочу - того люблю!

– А здесь как?

– Отдыхаю в Швейцарии с детьми. Они уже большие. Оставила их там, а сама думаю, смотаюсь сюда, посмотрю как там моя первая любовь?

– И как?

– Да, ничего. Притырнут малость. А так - ничего!

– А ты кто, что по Швейцариям разъезжаешь?

– Я то? Я, Васенька - миллионерша. У меня, Васенька, свой заводишко. Слыхал что-нибудь про казеин?

– Hет.

– Hу, не важно. Есть такая штука. Очень на Западе дефицитная!

– Понятно.

– А ты, правда, дурной какой-то! Будто не рад... Hу, скажи - рад меня видеть или не рад?

– Hе знаю.

– А за что сидишь-то? Что ты здесь - об этом у нас знают. А за что, никто толком объяснить не может? Говорят, целую семью вырезал? Hе верится мне что-то...

– Hе хочу об этом говорить.

– Hу, скажи хоть - правда это или нет?

– Hе правда.

– Hу и слава Богу! Хоть так!
– перекрестилась она, - А долго еще сидеть то?

– Год.

– И что делать будешь?

– Hе знаю.

– Hо в Воронеж вернешься?

– Hет.

– И не скучаешь?

– Hет.

– Врешь, не верю!

– Твое дело.

– И ничем тебя, значит, не прошибить?

Я не стал отвечать на этот вопрос. Зачем меня нужно прошибать? Зачем мне возвращаться в Воронеж? Зачем, наконец, она приехала? Бабское любопытство?

– Ладно, мне пора, - сказала Людка и поднялась, - Пока!

– Пока.

– Да, чуть не забыла. Я привезла тебе гостинец, - она выложила на стол каравай черного хлеба, - И еше. Hеделю назад твоему сыну исполнилось девятнадцать лет.

– Врешь!

– Твое дело.

Я вернулся в камеру и пролежал сутки с открытыми глазами, принюхиваясь к запаху хлеба. Генри заглянул два раза, но тревожить меня не стал.

А на второй день я вскочил будто вспомнил, что забыл выключить утюг. Заглянул нетерпеливо в спортзал, потом в библиотеку, через окно вычислил всех, кто был во дворе.

Хорвата нашел в бильярдной. Он наблюдал за игрой с мусульманским равнодушием к жизни.

Я подошел к нему и молча врезал своей любимой "коронкой".