Ирина опять уселась в кресло, ее знобило, а руки почему-то делались влажными. Почему-то навалилась тоска и усталость. "Неужели, я хочу домой?" - спросила себя Ирина. "Нет, туда я точно не хочу!" - вспомнились глумливые лица дворовых недоброжелателей. "Но и здесь мне плохо. Что же случилось?!" - тоскливо вопрошала себя Ирина. Из кухни с подносом вошел Ота. Ирина смотрела на него прямо, - вот он весь перед ней - уверенный немолодой, очень хорошо сохранившийся мужчина, сделавший вчера ее своей любовницей, мужчина, к которому у нее появилась нежность в которого она да, да, да!
– влюбилась. Но кто он, этот мужчина? Что думает, чего он на самом деле хочет? Ирина отвела взгляд. Ота чуть заметно пожал плечами.

– Ирочка, ты хорошо себя чувствуешь? Не температура ли у тебя?

Он поставил поднос на стол и подошел к Ирине, приложился губами ко лбу.

– Да нет, лоб ледяной. Но, может быть, все же ляжем? Ты пойдешь в ванну?

Ирина едва передвигая ногами прошла в ванну, пустила воду. Гели, мыло, кремы. Ирина машинально взяла один тюбик в руки "Ирэна" - было написано на нем. Сбросила платье, встала под душ. Дверь была прикрыта неплотно, Ирина слышала сквозь шум воды музыку, различала французские слова, но слышала и грузинскую речь - Ота с кем-то говорил по телефону. "Все кончено. Уже все кончено", - точно знала Ирина. Было больно, холодно, пусто и в то же время нестерпимо нужно было сейчас оказаться в руках этого самого человека - у него же в руках забыться от боли, которую он причинял. Ирина чувствовала изменилось все и почему-то мгновенно. Что-то в этом, в сущности, абсолютно закрытом от нее мужчине непоправимо для нее, Ирины, изменилось. Но почему-то она знала, чувствовала и другое - вчера и раньше он не лгал. Разочаровала? И не это... Что-то вмешалось. Слезы текли, нестерпимо хотелось завыть, повалиться на пол. Ирина взяла себя в руки, вылезла из душа, завернулась в большое полотенце, приготовленное для нее, и вышла в коридор.

Ота стоял возле открытого окна, курил.

– Иди ложись, маленькая. Я через минуту, - в голосе была нежность.

Ирина просто упала в огромную его постель, свернулась в клубок. "Ничего не хочу! Только хочу, чтобы эта тоска, тоска ушла. Если не уйдет, как же я встану?.. А. там Катя, мама, день рождения..." Ота вошел, обнял ее. И на какое- то время Ирина абсолютно вылетела из реальности. Секундами она ловила себя на том, что во всю силу вцепляется в плечи Ота, близко-близко, тесно-тесно прижимает его к себе, что-то говорит... Очнулась она от сна. Был ранний рассвет, пели птицы. Рядом, разметавшись, спал Ота. Ирина встала, мгновенно проснулся и он.

– Все хорошо?
– спросил он и погладил ее по голове.

– Да. Очень хорошо

Ота легко поднялся, прошел в ванну. Ирина сидела на крае постели. Вчерашняя тоска мгновенно вцепилась в нее. "Сладу с тобой нет, - попыталась прикрикнуть на нее боявшаяся депрессий и слабости Ирина - Уйди! Я же не поднимусь, если свалюсь. Уйди!"- шептала Ирина. Ота вошел уже в наброшенном халате, подал Ирине чашечку дымящегося кофе. Ирина прикрылась одеялом, откинулась на спинку кровати. Сделав несколько глотков, Ирина отставила чашку. Они молчали. Нужно было встать, но Ирина не в состоянии сейчас была пройти мимо Ота в ванну, где осталась ее одежда. Ота понял.

– Ирочка, я обнаружил, что у меня кончились сигареты. Я выйду на минуту.

Ота вышел из спальни, через несколько минут хлопнула дверь. Ирина вскочила, пробежала в ванну, поспешно, оделась, умылась. Когда она уже причесанная вышла в коридор, вернулся и Ота. Ирина еще раз с болью отметила, как ей нравится его лицо. "Чужое лицо. Мне нравится этот чужой мужчина. Я спала с этим чужим мужчиной". Я умирала от нежности к этому чужому мужчине. Что ж теперь делать? Влюбилась? Нежность возникла. Она-то не виновата, что к чужому. А я не - чужая. Я - сама своя. Но и он вдруг потянулся ведь ко мне - не своей. Просто - ничьей. Ирина не осознавала, что она стоит перед Ота, покачивает головой - и что-то бормочет.

– Я пройду?
– Ота мягко отодвинул ее с дороги.

– Где моя кассета?
– вдруг почти резко спросила Ирина.

– Ирочка, я с оказией переслал ее жене. В Испанию. Мне почему-то показалось, что ей это будет полезно. Но мы вернем, обязательно...

Ирина вымученно засмеялась:

– Я рада, что она вам помогла примириться и лучше понять друг друга. Как все просто...

– Если бы... Да, жена позвонила мне на работу днем. Сказала такое, чего я от нее последние лет пят не слышал... В общем, я сегодня лечу к ним. Возможно, это иллюзии. Возможно, ошибка, порывы ведь проходят...

– Да, проходят...

– Нет-нет, Ирочка, вы правда настолько заинтересовали, пленили меня, что я вот посмел вас обнадежить. Я себя не знал... Не знал, насколько она жена - крепко укоренилась во мне.. Насколько. Мне трудно...

Ирина смотрела на него с некоторым даже удивлением - понятно, ему трудно, а ей?

– Ирочка, вы удивительная, чудесная женщина, я абсолютно уверен, что вы еще обретете...

Ирина не дала ему договорить.

– Спасибо. Утешать меня не надо. Я повторяю, что рада. Кассету возвращать мне не нужно - роль наглядного пособия она уже сыграла. Одной паре воссоединиться помогла. А мне не требуется. Я ни с кем не расставалась. Сейчас, если вам не трудно, отвезите меня домой. И я хочу вам сказать, что вы замечательный мужчина, отменный кавалер и любовник, и думаю, что вы тоже обретете...

Он не дал ей договорить, схватил в объятья и крепко-крепко прижал к себе:

– Ирка! Друзьями мы не будем и приятелями... Прощаемся совсем. Поверь только, что мне очень -очень -очень жаль...- все это он проговорил быстро, горько, потом отпустил ее.

– Поехали!
– нервно дернул связку ключей, подхватил портфель,

Ирина обвела взглядом комнату, схватила сумку и вышла на лестницу. Машина почему-то завелась не сразу, Ирина молчала, смотрела в окно. Ота что-то цедил сквозь зубы по-грузински. Наконец поехали. Домчались быстро. Не было больше не сказано ни слова. Ирина вбежала в подъезд, не оглядываясь. На часах было двенадцать минут восьмого, "Вечером вчера я ушла в это же время"- не могла не отметить Ирина. Она набрала Катин номер: