– И что ты сделал?

– Сел в автобус. Нашел эту треклятую закусочную и спросил мистера Кессела. Его партнер сказал, что тот в задней комнате. Там я его и нашел. Он сидел и пялился в дурацкий древний хрустальный шар. Увидев меня, он страшно перепугался и прижал шар к груди, словно младенца.

– Это ты во всем виноват!
– крикнул я и врезал ему кулаком по носу. Шар вылетел из его рук, упал на кафельный пол и разбился. На миллион осколков. Потом я ушел.

– И куда пойдешь теперь?

– Домой.

Возвратившись домой, молодой человек громко хлопнул дверью, но на сей раз обнял жену и страстно ее поцеловал.

– Уф!
– выдохнула она через минуту.

– Все!
– сказал муж.
– С этого момента мы станем сами определять наше будущее. И никакой хрустальный шар не посмеет нам приказывать!

– Хрустальный шар? Господи, да я давно о нем забыла. И о том коротышке тоже.

– Этот коротышка теперь долго не сможет ничего предсказывать. Я пришел сегодня к нему в лавочку, врезал ему по носу и разбил проклятый шар на кусочки!

– Но зачем? Он не желал нам ничего дурного. Не надо было бить беднягу. Знаешь, позвони-ка ему и спроси, как он себя чувствует.

Устыдившись, молодой человек кивнул, вышел в коридор к телефону и набрал номер.

– Алло, - тихо произнес в трубку Кессел.

– Мистер Кессел? Я тот самый парень, который вас сегодня ударил. Хочу узнать, все ли у вас в порядке.

– Из носа течет кровь.

– Извините. Мне очень стыдно.

– И Шар Столетий разбит.

– За это тоже извините.

– Да ладно, - вздохнул Кессел.
– Это должно было произойти. Честно говоря, я знал, что так когда-нибудь случится.

– Знали?

– Конечно. Потому что увидел в Шаре. Знал, что, поругавшись с женой, вы придете ко мне и разобьете Шар. Вот почему я не хотел, чтобы вы поженились.

– Так вот в чем была причина! Вы из-за шара так волновались?

– Да, - с грустью признался Кессел, - из-за него. Что ж, передайте мои наилучшие пожелания вашей жене. И, конечно, тройняшкам.

– Кому?

– Тройняшкам, - повторил Кессел.

– Каким еще тройняшкам? У нас только один ребенок. Мистер Кессел! Мистер Кессел!

Но Кессел уже повесил трубку.