Хозяин. Да я и слушать о такой гадости не желаю!

Гость. Постойте! Погодите! Я вам все простил. Я вас люблю. Только дайте мне рассказать про мою последнюю работу. Я быстро, ведь я вскрыл вену, мне надо спешить. Представьте картину -- деревья, небо, трава... На траве стоит мать, к ней бежит ребенок, она раскрыла ему объятья. За деревом спрятался отец, он целится в большую птицу, птица камнем падает на ребенка. Все красное. Жизнь и смерть одного цвета.

Хозяин делает движение в сторону Гостя.

Стойте! Не подходите ко мне, у меня в руках бритва.

Хозяин. Опасный тип...

Гость. Кровь уже течет. Я начинаю рисовать. Первыми штрихами, пока рука моя тверда, я сбрасываю деревья, облака, траву. Природу надо писать четко, она самое определенное в жизни, она всегда есть. Унесет ли птица ребенка, убьет ли отец птицу, -- деревья, небо, трава останутся. Затем я принимаюсь за отца. Он застыл, колоссальное напряжение, ему нельзя промахнуться, от него все зависит в этой картине. Его тоже надо хорошо выписать. Потом птицу. Летящий комок перьев и мускулов. А когда рука моя начнет слабеть и в голову просочится сладкий туман, я напишу мать. Она я должна быть дрожащей. Вот я уже падаю, падаю, но перед тем, как упасть, последние. капли своей крови я употреблю на малыша. На холсте он будет выглядеть слабым розовым пятном. Вы его не отличите от травы. И так тоже должно быть. Он еще почти ничто, в любой момент готов превратиться совсем в ничто. Он -- это я...

Произнося свой монолог. Гость так входит в роль, так натурально изображает угасание жизни., что Хозяин смотрит на эту сцену словно загипнотизированный.

Последние слова Гостя как бы с трудом прорываются сквозь предсмертные хрипы. Наконец, сотрясаемый конвульсиями, он падает в кресло и затихает.

Хозяин выходит из транса, бросается к Гостю, трясет его за плечо.

Гость (внезапно вскакивая). Ап! Ну так нужны мне ваши краски?!

Хозяин. Фу, черт! Напугал... Ну-ка руку покажи. (Рассматривает руку Гостя и не находит на ней никаких следов.) Симулянт!

Гость. Вы же говорили -- спекулянт.

Хозяин. Не путай меня! И то и другое!

Гость. Но убедил я вас, что могу создать картину без красок?

Хозяин. Иди ты к черту! Не нужны мне ни твои краски,, ни твоя картина!

Гость. Вы мне, кстати, тоже не нужны.

Хозяин. А зачем в гостиницу приперся?

Гость. Тут иногда и порядочные люди останавливаются. Номер не люкс, но все-таки... В сезон могут иностранца поселить. Да-да, не смейтесь! Если разобраться, то вы здесь у нас человек случайный. Радуйтесь, что пожили в 343-м. Завтра приедет какой-нибудь нигериец, и вас, как миленького, выселят или в лучшем случае переведут в шестиместный номер. Вы еще вспомните о 343-м, о моей картине -- там, в шестиместном, вместо нее вам придется любоваться клопами на стене.

Хозяин (взрывается). Ах, нигериец! Его, значит, сюда, а меня, значит, в шестиместный!

Гость (заносчиво), Вам здесь не место!

Хозяин. Он, значит, картинками любоваться, а я, значит, клопов давите?

Гость. Никто не виноват, что вам любоваться не дано.

Хозяин. А ему дано? Ах, ты, ах ты!... Пусть он тоже на клопов полюбуется! Сейчас, сейчас... мы ему русский сувенир устроим.

С этими словами Хозяин выхватывает из кармана авторучку, подходит к картине и что-то чиркает на ней.

Вот! Теперь у нигерийца тоже клоп есть. Равенство! У него даже больше настоящего. Клоп величиной с фамилию "Алопатьев"! Вот - можешь поглядеть всю.. закрывает. А-ха-ха-ха-ха!..

Гость (подходит к картине). Ну что ж, вы помогли мне. Вы превратили мою скромную

картину в анекдот. Анекдот приносит славу. Теперь я могу быть спокоен. Спасибо.

Хозяин. Спасибо?! Да как ты смеешь мне говорить спасибо? Хам! Тогда я добавлю! (Брызгает чернилами из ручки на картину.) Вот теперь настоящее спасибо! Теперь анекдот -- животики надорвешь!

Гость (внимательно разглядывая расположение капель на полотне). Блестяще! Ве-ли-ко-леп-но! И как вам с одного раза удалось расположить пятна на полотне таким гармоническим образом.

Хозяин. Что?!

Гость. У вас определенные способности к ташизму.

Хозяин. Ах, ты вот как заговорил! Сволочь! Гад! Фашистом меня обзывать! Ну, за такое... Я тебя... Негодяй! С ним, как с человеком, а он -- фашист! Сам ты фашист! Понял?! Сволочь!!

В порыве бешенства Хозяин срывает со стены, картину и бьет ею Гостя по голове. Картина прорывается. Голова художника смешно торчит из рамы.

Гость. Вот я и шедевр.

Хозяин (несколько растерявшись). Непрочная вещь... хотел только по голове тебя ударить, а она порвалась...

Гост ь. Оказывается вы и поп-артом владеете, коллега.

Хозяин. А ну, вылезай оттуда! (Пытается стащить порванную картину с головы Гостя.)

Гость (упираясь). Не надо... Зачем? Мне так хорошо.

Хозяин. Ты мне сам нарочно башку свою подставил! Башка у тебя чересчур твердая. Это ты, ты картину прорвал! Ты!

Гость. О, если бы я сам смог это сделать! Я бы не приходил к вам сегодня.