Родька снова уставился на пыльные хлопья под тахтой. Лучше уж туда смотреть, чем на сидящего рядом психа.

– Ну что, пришел в себя?
– хрипло произнес мужчина.

Родька вздрогнул и взглянул исподлобья на незнакомца.

Голос прозвучал беззлобно, но Родьку это как-то не успокоило, и он не ответил.

– Как тебя зовут?
– проговорил мужчина, не сводя глаз с замершего в углу мальчика. Не дождавшись ответа, мужчина покачал головой и укоризненно заметил: - Тебя что, не учили отвечать на вопросы старших? Я хочу знать твое имя!

– Зачем?
– прошептал Родька.

– Затем, что мне нужно знать это, - раздраженно отозвался мужчина.

Он резко встал, шагнул в угол. Он не замахивался, даже рук не поднимал, но раздраженного голоса Родьке было достаточно:

– Меня зовут Родион, - торопливо пробормотал он, глядя, как две худые длинные ноги в джинсах приближаются к нему.

– Лет тебе сколько?

– Тринадцать.

– Неужели?
– удивился мужчина.
– Странно... Там на улице мне показалось, что ты на пару лет старше...

Родька с надеждой вскинул голову. Может быть, теперь похититель его отпустит? Что связываться с малолеткой? Себе дороже...

Незнакомец присел на корточки, протянул руку, провел пальцем по горящей коже над верхней губой мальчика:

– Больно? Ничего, усы у тебя еще вырастут... А к боли привыкай. Настоящей ты еще наверняка не пробовал...

От прикосновения чужой страшной руки Родька оцепенел и скорчился. От отвращения и страха сам по себе запрыгал подбородок.

– Ну-ну, малыш, не дергайся, - усмехнулся мужчина.
– Тем более, что это бесполезно. Отсюда ты все равно не уйдешь, пока я не сделаю с тобой все, что мне надо... А ну-ка, посмотри мне в глаза!

Родька послушался. Глаза незнакомца словно выглядывали из черной пропасти. Жутко!

Мужчина выпрямился, отошел к двери, обернулся на пороге, чему-то усмехнулся и вышел в коридор.

Родька обвел взглядом комнату. Здесь почти не было мебели. Тахта, стул, тумбочка да голые стены с не очень чистыми обоями, пыль да грязь. Нет даже телефона. Будь в квартире аппарат, можно было бы добраться до него, пока незнакомец так неосмотрительно оставил свою жертву без присмотра. Можно было бы успеть набрать если не свой домашний номер, то уж ноль-два точно...

Незнакомец долго не появлялся, и в квартире было тихо, из коридора не доносилось ни звука. Родька встал на ноги и, стараясь ступать бесшумно, шаг за шагом двинулся к двери.

Он почти уже выбрался в коридор, когда мужчина появился прямо перед ним.

Родька в ужасе отпрянул назад, запнулся об угол тахты и упал. От страха и досады слезы брызнули из глаз...

– Что ревешь, герой? Сбежать захотел?
– недобро уточнил мужчина.
– Не выйдет, дружок... Плачь не плачь, а не выйдет. А ну-ка, в угол!

Родька торопливо отполз обратно в угол.

Он даже не вспоминал о тех бесстрашных героях, смельчаках и суперменах, на месте которых он любил представлять себя чуть ли не каждый день. Наверное, тех книжных и киношных суперменов в детстве не ловили маньяки, от того они и понятия не имели, что в жизни кое-чего стоит бояться.

– Ишь ты, бежать собрался, - проворчал похититель.
– Сначала настоящая боль, приятель, а потом уже свобода...

Мысли смешались в голове мальчишки. Теперь даже на родительский гнев ему было наплевать. Он понял одно: незнакомец пообещал ему настоящую боль...

Родька всхлипнул, закрыл лицо локтем, торопливо утер рукавом сопли.

– Прекрати, - устало сказал незнакомец, садясь на тахту.
– Я-то думал, ты просто изнеженный юнец, а ты еще совсем ребенок... Будем считать, что ты меня разжалобил...

– Вы меня отпустите?
– обомлел Родька.

– Может быть, но не сразу...
– задумчиво проговорил мужчина, потирая грудь.

Напряженно сжавшись, Родька внимательно слушал хрипловатый голос и пытался понять, что же такое хотел этот псих сделать с ним, и над чем он теперь раздумывает.

Мужчина вдруг грустно улыбнулся:

– Забавный ты, приятель, этакий домашний мальчишка... Наверное, ерундой всякой занимаешься? Математика, английский, фортепиано?..

– Скрипка, - тоскливо подтвердил Родька.

– Драться, наверное, не любишь, да и не умеешь?

– Не умею...
– еле слышно прошептал Родька.

Родьке вдруг стало так жаль себя и почему-то стыдно за то, что дожив до тринадцати лет остался он никчемным пай-мальчиком.

– Ты мертвецов боишься, Родион?
– спросил вдруг мужчина.