Не то чтобы Андрей завидовал статусу Кошарского... Он не желал бы занять его место, потому что не представлял себя во главе официального учреждения. Андрей не собирался быть на виду, по крайней мере в обозримом будущем. Даже в случае успешного развития событий Андрей не планировал приучать широкую публику к себе. Роль серого кардинала, тайной, но сильной руки всегда прельщала Андрея больше, чем всесторонний выпендреж Кошарского.

Между тем, вид у стареющего, но ухоженного и во всем следящего за собой человека был очень даже ничего. Но самодовольство этого преуспевающего дядечки и его вкрадчивый, чрезмерно дружелюбный тон добренького барина просто выводили Андрея из себя.

И теперь любезничать с ним и обсуждать свое плачевное положение - еще одна пытка этой проклятой ночи...

– Все разошлись, Андрюша, я последний, - ласково проговорил Кошарский, остановившись около конторки.

Так Кошарский обращался не только к Андрею. Прочий подсобный персонал своего небольшого ведомства председатель также знал по именам, и вообще он был известен близостью к народу, никогда не забывал спросить служащих о здоровье родителей и школьных успехах детей. Кому-то это, возможно, было по душе. Но Андрею повышенное внимание чужого человека было не нужно, особенно учитывая его нынешнее положение.

– Хорошо, проверим систему, - отозвался Андрей, выставил рычажки на пульте охранной сигнализации, проверил включение и, убедившись, что цепь замыкается нормально, взглянул на Кошарского.
– Все в порядке, Джан Серафимович. До свидания.

Но Кошарский не собирался удаляться. Он привалился к окошечку конторки, опираясь плечом на стену и воззрился на Андрея из-под полей своей модной шляпы.

– Тебе сегодня досталось, дружок, - мягко сказал он, покачивая головой.

– Ничего, Джан Серафимович, - вздохнул Андрей, стиснув зубы.
– Работа такая, все бывает.

– Я подумаю, как впредь обеспечить тебе и твоим коллегам достойную компенсацию за подобные происшествия. Ведь это форменная производственная травма, не только физическая, но и моральная, разумеется...

Андрей едва сдержался, чтобы не зарычать в ответ.

Кошарский все стоял рядом с окошечком конторки, и его рука в перчатке слегка постукивала по стеклу.

– Мне пора сдавать здание под охрану, - угрюмо заявил Андрей.
– Или вы что-то еще хотите мне сказать?

– Да есть у меня к тебе дельце, дружок, - протянул Кошарский, пристально взглянул на Андрея и обеспокоенно уточнил: - Ты только расстроен, Андрюша, или тебе еще к тому же и нездоровится?

– С чего вы взяли?
– буркнул Андрей.

– Бледный ты, руки подрагивают. Неважно ты выглядишь, дружок...

– Кошарский поджал тонкие губы и пытливо взглянул в глаза Андрею. Готов

побиться об заклад, что мысленно ты откручиваешь Березину голову... И в

этом я готов присоединиться к тебе, дружок...
– Кошарский снял перчатки и

размял пальцы.
– Более того, я готов признать, что Родион Березин это

очень скверная проблема.

С этим было трудно не согласиться. Но поддакивая Кошарскому, можно было навести его на совсем несвоевременные мысли. И Андрею пришлось выкручиваться:

– Да стоит ли связываться?
– буркнул он.
– Кудесник он, конечно, стоящий, но ведь скотина...

– Ну это я и без тебя знаю. Березин - это алмаз, как ни крути... Но дерзок мальчишка. А дерзок потому что молод и глуп...
– усмехнулся Кошарский.
– Ты близко к сердцу не принимай. Обломаю я его...
– на этих словах голос Кошарского стал ледяным.
– Обломаю паршивца, как прутик...

Было похоже, что несвоевременные мысли уже посетили Кошарского без постороннего участия. Андрей встревожился.

– Вы все-таки собирались прибрать его к рукам?
– осторожно уточнил он.

– Это обязательно, - сухо подтвердил Кошарский.
– Березин меня за живое задел, и даром ему это не пройдет. Мое самолюбие что-нибудь да стоит, как ты считаешь, Андрюша?

Андрей смолчал и отвел глаза. Он со своим-то самолюбием еще не сговорился, так где ему было прицениваться к амбициям председателя.

– И проблему эту я намерен решить немедленно...
– жестко бросил Кошарский.
– Он мне нужен, Андрей. Весь, с потрохами. И как можно скорее...

Этого Андрей опасался больше всего. Он покосился на Кошарского. Тот нервно тискал кожаные перчатки, грозя проковырять в них дырки. Сразу видно, решение свое он менять не намерен.

– Действуй, Андрюша. Все должно быть организовано на уровне.

– Я думаю, это ваша ошибка, Джан Серафимович.

– Ошибка?
– брезгливо переспросил Кошарский.
– Кажется, ты меня не понял, Андрюша, или не хочешь понимать. Мне он нужен. Это исключительный гаденыш, и поэтому я хочу его заполучить... Плевать мне на его пакостную натуру! Он пахнет большими деньгами. И я готов потратиться на его перевоспитание! Теперь тебе все ясно?