Нет, так не пойдет… Если не идти, хотя бы проползти немного. Ведь недалеко же.

Сейчас он поползет в деревню, оставляя за собой кровавый след, по которому за ним придут люди… Этого нельзя допустить, иначе Кшан не только найдет свою смерть, но и подставит под удар верного друга. Значит, силы нужно вернуть немедленно. Через боль, через муку. Вернуть хоть немного сил. Ну и что, если это только что не получилось?.. Надо пробовать еще раз. Нерш велик и милостив, он опять поможет…

Запрокинувшись на спину, Кшан вскинул руки к голове. Онемевшие, плохо гнущиеся пальцы потянули прядку слипшихся волос. Закусив губы, чтобы удержать рвущийся наружу стон, Кшан принялся выплетать Жгут силы. От боли перед глазами заплясали аляповатые разноцветные пятна, но чем ближе к концу пряди двигались похолодевшие пальцы Кшана, тем все заметнее ощущался долгожданный прилив сил.

Завязав узелочек на конце Жгута, Кшан выхватил еще одну прядь волос и принялся за второй Жгут… Этого хватит минут на десять, чтобы пройти до спасительного дома и, крепко зажимая в это время рану, не оставлять следов…

Руки Кшана двигались к концу второго Жгута все быстрее, несмотря на изнуряющую боль… Да, после такой пытки даже сложная корона не поможет, но главное — выиграть у смерти немного времени именно сейчас…

Кшан медленно сел. Неловко сработанные жгуты торчали в разные стороны и напоминали, наверное, первые самостоятельные попытки малышей… Но зато Кшан твердо прижал руку к ране и, скрипнув зубами, встал на ноги.

С трудом выпутывая босые ноги из высокой и очень густой травы, он нетвердо пошел вдоль тропы. Через полсотни шагов вновь обретенных сил не хватило, и Кшан соскользнул вниз, обдирая спиной бересту с березы. Отняв ладонь от раны, он с отчаянием смотрел, как кровь снова проливается на землю. Послав проклятия своим мучителям, Кшан снова притиснул ладонь к боку.

Встав на колени, он медленно пополз к деревне, время от времени все-таки поднимаясь почти в полный рост и делая несколько шагов. Рану теперь он зажимал сильно, и как ему казалось, весьма надежно. Он уже даже не чувствовал, как время от времени между пальцами его онемевшей от напряжения ладони вытекают и капают на траву темно-красные капельки, едва заметно помечая его путь…

Автомобиль плавно покачивало. Вжавшись в сидение, Лида всем телом ощущала каждое движение, каждый легкий толчок. Выключив плейер, она закрыла глаза и постепенно слегка задремала. Лида никогда прежде не думала, что можно так устать от езды на автомобиле в качестве пассажира. Но вот подходили к концу долгие часы путешествия, а Лида уже не могла больше бороться с усталостью. Полулежать с закрытыми глазами, откинувшись на сидении, оказалось куда приятнее, чем пялиться на ночное шоссе. Никогда Лида не стремилась иметь автомобиль, и как выяснилось, очень правильно делала.

Вот бы поспать под этот ровный гул двигателя… Но непривычная обстановка и слегка затекшие мышцы этому не способствовали. Нормально уснуть Лиде так и не довелось, но в то же время она по-настоящему наслаждалась возможностью немного посидеть в тишине и покое.

Очень необычным казалось ей то, что позади не слышно такой привычной и такой невыносимо надоедливой болтовни сына. Он тоже почему-то никогда не спал на ходу, переносил автомобильную качку хорошо, и поэтому, когда его брали с собой, трещал без умолку так, что о радио можно было забыть навсегда… Но сейчас в салоне автомобиля было, действительно, странно и непривычно тихо.

Громкий щелчок в наушниках и…

— … джи-и-и-и-зу-у-ус ту э ча-а-айлд… — застонал Джордж Майкл на всю катушку прямо Лиде в уши. Она резко выпрямилась, поспешно шелкнула кнопкой плейера и уставилась в насмешливые и ласковые темные глаза водителя:

— Сережка, ты с ума сошел! — гневно возмутилась она. — Заикой сделаешь! Что у тебя за шутки дурацкие?!

— Ты уже почти час спишь, как ангел. Я долго смотрел и любовался. Но оказалось, что мне не под силу вести машину под гнетом такого соблазна! — рассмеялся Сергей, отворачиваясь на дорогу.

— Да не сплю я, — проворчала Лида и уселась поудобнее. — Не получается.

— Устала? — заботливо спросил Сережа. — Тогда извини, что немного пошумел… Замучал я тебя этой дорогой…

— Ничего страшного. Это с непривычки, — Лида притворилась вежливой. Ты вот весь день на шоссе смотришь, а выглядишь весьма бодро…

Сергей пошевелился, перемещая по рулю свои большие ладони, на которых от напряжения долгой дороги уже вздулись синие вены, и покачал головой:

— Тебе кажется. Я тоже жутко устал. Но осталось совсем немного, километров пять, не больше. Спать ты сегодня будешь, как убитая… И хоть место будет новое, тебе понравится дом, я уверен. Он и раньше был ничего, крепкий, а Валяй за ним следит по-настоящему. Он писал, что прошлым летом еще раз хорошенько подлатал его…

— Ты говорил, — холодно перебила его Лида. — Раза четыре.

Сергей был из той породы людей, которые любят несколько раз рассказывать одно и то же. Вряд ли применительно к молодому, бодрому мужчине это свойство характера можно было объяснить склеротическими явлениями. Напротив, Сергей прекрасно помнил, кому, что и сколько раз он рассказывал. Но он, видимо, считал, что предыдущий рассказ собеседником подзабыт, и что напоминание будет обязательно интереснее, содержательнее и ярче.

— Я помню, что говорил, — обиженно отозвался Сергей. Он притормозил и резко свернул с шоссе на грунтовую дорогу. — Ну вот, мы на финишной прямой. Правда, скорость придется сбавить, тут всю жизнь такие жуткие колдобины были… Хорошо еще, что июнь сухой выдался, а то могли бы завязнуть в какойнибудь самой большой в Европе луже… Жаль, что уже так темно, ты посмотрела бы, как здесь красиво. Сколько раз я приезжаю сюда, не устаю восхищаться… А вид на реку — это что-то неземное. Мне всегда было обидно, что я не пишу стихов, не рисую, и даже не умею фотографировать… Это очень бы пригодилось. Река всегда очень красива. Она видна из окон мансарды… Когда мы приезжали сюда на лето, нас с Валяем всегда поселяли наверху. По утрам мы выпрыгивали из окна вниз на траву и убегали на реку купаться… Валяй всегда легкий был, а во мне уже лет в десять было килограммов сорок. Ну вот так и выпрыгивали из мансарды: впереди Валяй, как мотылек, а за ним я на манер бегемота… Пока я однажды не сломал ногу, неудачно приземлившись… Бабка тогда здорово отодрала меня крапивой… Это беспомощного-то, представляешь?!.. Лежишь на крыльце, нога мокрыми полотенцами обернута, боль страшная, а тебя еше по голым коленям крапивой. Обидно было… Валяю тоже досталось бы, но он шустрый был, через забор от бабки удрал…