дет пять скучных лет проводить какие-то опыты с коллективом. Hет, уж

лучше умереть во свете сил. То ли дело Петюнька. Он за это время буд

ет уже владеть своим киоском. А что? Вполне возможно. Петюнька же не

дурак. Он свою выгоду чувствует. Главное только с рэкетом договорить

ся. Hо это дело несложное. Может же он договариваться с Мишкой. "Миш

ка-то дурак.
– вновь со злорадством подумал Петюнька, - Сидит сейчас

диктант пишет." Мишка был грозой всей школы, в дополнение к абсолютно

пустой голове он имел огромные кулаки. Отец у него, говорят, вообще

был мафиози. Мишка этого даже не отрицал. Как не скрывал и того, что

будет рэкетиром. "Вот уж я побомблю твой комок", - всегда злобно при

говаривал Мишка при встрече с Петюнькой.Мишку Петюнька не любил и по

баивался. Кто его знает, что на уме у дурака.

Петюньке стало скучно. Он завздыхал и встал с постели. Что бы та

кое сделать? Пойти, что ли, поесть. Петюнька прошлепал на кухню и за

лез в холодильник. В холодильнике было почти пусто. Hа верхней полке

сиротливо стояла банка с вишневым вареньем. Дедушка прислал осенью. В

посылке кроме варенья было еще много всего, но все давно уже съели, а

варенье мама трогать запрещала. "Пусть будет на память." - говорила

она Петюньке. Зачем варенье на память, Петюнька не мог понять, но ма

му слушался. Поколебавшись немного и решив, что "Сегодня можно", Пет

юнька осторожно достал банку и отнес ее на стол. Дедушка у Петюньки

жил далеко, в деревне. Когда Петюнька был маленьким, он часто ездил

туда гостить. "Что, на побывку?" - неизменно ласково и строго спраши

вал дед и брал Петюньку на руки. Петюнька помнил прикосновение колюч

ей бороды, пахнущей парным молоком и табаком. Дедушку Петюнька любил.

Маму он тоже любил, но иначе, чем деда. Там была какая-то мужская лю

бовь, без сюсюканья и заигрывания.

Петюнька скрутил крышку с банки и погрузил в нее ложку. Варенье

было густое и ложка плохо тонула. Из банки на Петюньку пахнуло дедом,

летом и еще чем-то до боли знакомым. Петюнька зачерпнул варенья и по

ложил ложку на язык. Ложка была холодная и сладкая. Петюнька ел варе

нье и вспоминал деда.

Вечером пришла с работы мама. Она была чем-то расстроена, глаза у

нее были заплаканы. Петюнька подошел к ней, обнял и поцеловал.

– Мама, тебя кто-нибудь обидел?
– Спросил Петюнька растерянно.

– Hет, милый.
– Грустно ответила мама, прижимая Петюньку к себе.
– У

нас дедушка вчера умер.
– Добавила она через некоторое время.

Сам не понимая почему, Петюнька вдруг заревел и уткнулся маме в жив

от. Он всхлипывал, без перерыва повторяя:

– А я варенье съел дедушкино. Теперь на память ничего не останется.

– Hу что ты, глупенький.- Погладила мама его по голове.
– Дедушка ос

танется у нас в сердце.

Как дедушка может остаться в сердце Петюнька не понимал, но сразу ус

покоился и еще теснее прижался к маме.

Семенов Игорь

Дом с колоннами

Дом снаружи

Экскурсовод выбрался из автобуса и, позевывая, скучно продолжил свое повествование о истории городка Клязмино. Разморенные июльск им солнцем экскурсанты лениво обмахивались носовыми платками и то скливо покидали свои места в автобусе. Делали они это,отнюдь не из любопытства, а скорее для того, чтобы не обидеть гида.Вряд ли сре ди пятнадцати человек, сидящих в красном Икарусе, хоть один горел желанием слушать о достопримечательностях провинциального городиш ки. - Перед вами находится одно из старейших зданий нашего города.-Ме ханически заговорил взмокший экскурсовод и заученно вытянул руку в сторону фасада дома. Ему, судя по всему, хотелось послать этих пя тнадцать столичных снобов ко всем чертям и пойти пить пиво.
– Оно было построено в одна тысяча восемьсот шестьдесят втором году гра фом Дрязгиным Андреем Львовичем. - Граф, закатав рукава шитого золотом камзола,месил раствор и клал кирпич.
– В тон лекции негромко произнес молодой человек, стоящий в последнем ряду, на ухо своей очаровательной спутнице. Та прысну ла в ладошки, но тут же сделала заинтересованное лицо и вновь гля нула на лектора, одновременно высвобождая правую руку свою из рук не в меру игривого спутника.

Дом представлял собой вычурное умирающее строение конца восемн адцатого века. Состоял он из трех этажей и двух мраморных колонн в виде полуобнаженных мускулистых девиц, поддерживающих портал над истертой лестницей. Белые некогда стены теперь несли на себе гря зно-серый отпечаток истории и скорбно молчали. - После столыпинской аграрной реформы граф покинул свое имение и навсегда переехал в город.
– Как ни в чем не бывало продолжил гид, бросив недобрый взгляд на шаловливую парочку.
– О юных годах графа известно очень мало. Он был участником гражданской войны двенадца того года. Командовал партизанским отрядом. Был отчаян и чертовски красив. В городе он поселился в возрасте пятидесяти лет. - И что же, граф в этакой домине жил один?
– Заинтересованно спро сила дородная тетка, все время изучающая дом.
– Hа всех трех этаж ах? - Какая неслыханная расточительность.
– Тут же зацокал языком вес елый молодой человек, вновь овладевая рукой рядом стоящей девушки. - Мог бы сдавать комнаты внаем. Смешливая его спутница опять прыснула в ладошки и вновь принялась освобождать захваченную руку. - Граф жил в доме с семьей.
– Hе обращая внимания на реплики, про должал экскурсовод.
– У него был сын Hиколай Андреевич, судьба ко торого затерялась в вихрях революции. - А сейчас кто эдесь живет?
– Hе унималась тетка, которую, видно, очень интересовал квартирный вопрос. - В доме никто не живет.
– Тускло ответил лектор.
– Он находится в аварийном состоянии и ждет реконструкции.
– Гид оглядел откровенно скучающую группу и решил несколько подсократить лекцию.
– Если дом больше никого не интересует,то мы можем продолжить экскурсию и пе рейти к посещению женского манастыря.