"Скоро я вернусь... Помните, что вы головой отвечаете за целостность моею завода..." - запугивал служащих одного предприятия бывший его владелец.

"Шепните наиболее надежным людям, работающим в военном подсобном хозяйстве, организованном в моем имении, что если они сохранят в целости завезенное русскими имущество, то получат от меня награду", - обращался к своему агенту какой-то бывший помещик.

Друзья Советской власти десятками приносили такие письма в местные партийные комитеты или пересылали их в армейские политорганы.

Слухи о том, что скоро придут немцы, вовсю циркулировали среди местного населения. У магазинов толпились очереди. Мука, сахар, керосин, мыло раскупались нарасхват. Владельцы частных портняжных, сапожных и часовых мастерских охотно принимали новые заказы, но выдавать заказчикам их палью, костюмы, сапоги и часы не спешили. Особенно задерживались заказы военнослужащих.

В войсках это вызывало тревогу, а из округа шли самые противоречивые указания. Помню, как сейчас, недели за две до начала войны командующий и член Военного совета нашей армии по возвращении из Минска пригласили к себе начальника отдела политической пропаганды армии, командира механизированного корпуса, командира авиационной дивизии и меня. Нам было объявлено, то Павлов озабочен состоянием боевой подготовки войск и у него обсуждался вопрос о предстоящих летних учениях.

– Нашей четвертой армии, - сказал Коробков, - предложено провести опытное тактическое учение двадцать второго нюня в присутствии всего высшего и старшего командного состава армии. Проводить его будем на Брестском артиллерийском полигоне. К участию в нем привлекаются части сорок второй стрелковой и двадцать второй танковой дивизий.

– А как расценивает командование округа продолжающееся сосредоточение немецких войск на нашей границе?
– спросил начальник отдела политической пропаганды армии бригадный комиссар С. С. Рожков.

– Так же, как и Главное командование в Москве, - отпарировал Коробков. Германия не осмелится нарушить договор о ненападении. Она стягивает свои войска к нашей границе главным образом потому, что опасается нас. Вы же знаете, в каком свете подавались буржуазной прессой имевшие у нас место перевозки по железной дороге некоторых воинских частей из глубины страны в пограничные округа, а также перевозки к границе рабочих и строительных частей, наконец, обычные перевозки переменного состава на учебные сборы... А с другой стороны, - продолжал командующий после минутной паузы, - вполне можно допустить, что сосредоточение немецких войск на нашей границе должно усилить "аргументы" Германии при решении с нами каких-то политических вопросов.

– Ну, а какие требования предъявляются нам в смысле боевой готовности? поинтересовался я.

– Надо быстрее строить укрепрайон и полевые оборонительные позиции, - не задумываясь, ответил командующий.
– Для этого полкам разрешается выделять не по одному, а по два батальона одновременно. Для штаба армии, штабов корпусов и травления коменданта укрепрайона приказано немедленно оборудовав вне городов командные пункты.

– Для себя командный пункт в лесу, в нескольких километрах от Кобрина, мы уже наметили, - заявил командир механизированного корпуса генерал-майор С. И. Оборин.
– Но в дивизиях у нас больше половины красноармейцев первого года службы. Артиллерийские части получили пушки и гаубицы, а снарядами не обеспечены, тягачей пока еще нет. Материальная часть в танковых подразделениях устаревшая. Автомашин не хватает. Наш парк способен поднять не более четверти личного состава корпуса. А как быть с остальными? Штабы людьми укомплектовались, но сколоченность у них пока еще недостаточная. Словом, впереди огромная работа...

В том же примерно духе высказался и командир авиадивизии полковник Белов:

– Только с пятнадцатого июня мы начнем получать новую боевую технику. Кобринский и пружанский истребительные полки получат самолеты Як-один, вооруженные пушками, штурмовой полк - самолеты Ил-два, бомбардировочный Пе-два. Новые аэродромы будут готовы примерно через месяц.

В конце этого памятного совещания выступил Рожков. Его взволнованную речь я запомнил очень хорошо и могу воспроизвести почти со стенографической точностью.

– Слишком благодушное настроение у нашего командования, - заявил он напрямик.
– Сосредоточение фашистских войск на границе нельзя рассматривать иначе, как подготовку к нападению на Советский Союз. Мы уже не раз имели возможность убедиться, к чему ведет сосредоточение немецкой армии у границ соседнего государства. Перед захватом фашистами Чехословакии в одном из журналов был помещен остроумный рисунок: два гражданина ведут разговор, а на заднем плане видна немецкая воинская часть. Подпись под рисунком, насколько я помню, была такая: "Зачем это немецкие войска к границе выдвинуты?" - "На случай, если произойдет конфликт".
– "А если конфликта не будет?" - "То есть как это не будет конфликта, раз войска к границе подошли?.."

– И что же, по-вашему, мы должны делать?
– перебил его Коробков. Объявить мобилизацию и начать сосредоточение своих войск? Но ведь это равносильно объявлению войны. Из истории вы знаете, что мобилизация в одном государстве автоматически приводила к мобилизации в другом, ему противостоящем, и неизбежно возникала военная ситуация.

– А может быть, не следовало демобилизовывать армию после войны с Финляндией?
– не удержался от реплики я.

– Содержание отмобилизованной армии требует огромных средств, - возразил Шлыков.
– И кроме того, отмобилизована у нас была лишь часть вооруженных сил.