— Керри у тебя? — раздался недовольный голос Декстера.

— Нет, папа. Она еще не приезжала. Но я ожидаю их с минуты на минуту.

— Я уже несколько часов пытаюсь дозвониться в их номер в гостинице. Где они могут быть?

— Ума не приложу. Может, просто поехали куда-нибудь вместе с детьми?

Декстер, казалось, пропустил слова дочери мимо ушей. Она проговорила:

— Если я могу чем-нибудь помочь, то… — В трубке раздались гудки.

Грейси уселась на постель. Затем откинулась на подушку. Внезапно поежилась, словно в ознобе.

Ей вдруг стало страшно. И самое ужасное заключалось в том, что она не понимала, чего именно боится.

Майкл купал близнецов, когда раздался телефонный звонок.

— Намыль меня! Нет, меня! — наперебой кричали мальчики, стоя под горячим душем и раскидывая по ванной пену.

Майкл прислушался, стараясь понять, с кем говорит Керри. В ее голосе чувствовалось волнение. Но слов он не разобрал.

— Папочка, с тобой все в порядке? — говорила Керри.

На другом конце провода стонал Декстер:

— Я играл в теннис. Колено. Я разбил колено.

Мне нужно к травматологу.

— А где Ирма?

— Ее нет. Она уехала по делам. — Он снова застонал.

— А с кем ты играл? С Джоком?

— Он тоже уехал. Я думал, что ничего страшного.

Но нога распухает. Я не могу ходить.

— Папочка, — зашептала Керри, — но у меня же всего несколько часов до отъезда Майкла.

Декстер молчал.

— Папочка?

И вновь в ответ тишина. Она слышала в Трубке лишь его тяжелое дыхание.

— Я же не могу бросить его сейчас. А ты не можешь позвонить…

— Не беспокойся, — отрезал Декстер. — Я обращусь к кому-нибудь другому.

Не говоря больше ни слова, он дал отбой. Керри медленно положила трубку. Она пригладила волосы.

Прислушалась к возне, которую устроили дети в ванной. Затем снова схватила трубку и, дрожа всем телом, стала набирать номер.

Декстер лежал на диване, закинув руки за голову. На губах его играла самодовольная улыбка — он разглядывал полки своей библиотеки, на которых стояли бесценные старинные тома. Еще раз взглянув на стеллаж, где находились самые ценные издания, Декстер перевел взгляд на стену, украшенную экзотическими охотничьими трофеями со всех концов света.

Внезапно он вспомнил об Энн. Женщины как животные, подумал Декстер. Ничто не может сравниться с теми ощущениями, когда ты охотишься на них, овладеваешь ими. Или уничтожаешь их.

Он посмотрел в окно — на цветы, в которых утопало все вокруг. В том великолепном пейзаже, который он видел в окно, было что-то фантастическое.

Ему казалось, что он — театральная звезда, которая в переполненном зале срывает шквал аплодисментов, едва только приподнимается занавес. Образ жизни, который он вел, казался ему исключительным, предназначенным только для него одного. Или для людей, подобных ему.

Декстер решил, что ему лучше наложить на колено лед до того, как приедет Керри. Он медленно поднялся и пошевелил ногой. Затем подошел к бару и налил себе виски. На его красиво очерченных губах играла холодная и самоуверенная улыбка. Она перезвонит, думал он, усаживаясь в кресло. Все его существо было наполнено приятным чувством — он не мог подобрать ему название, но это чувство пропитывало все фибры его души. Декстер отпил еще немного. И тут зазвонил телефон.

Майкл смотрел на Керри, словно не мог поверить тому, что она только что сказала.

— Он что, сломал что-нибудь?

— Кажется, нет, — запинаясь ответила Керри. — Но он хочет сделать рентген, чтобы быть уверенным.

Ты с детьми поезжай к Грейси, а я присоединюсь к вам там.

— Он же не даст тебе приехать к нам. Разве ты этого не понимаешь?

В ответ Керри посмотрела на мужа так, будто получила пощечину.

— Не говори глупостей, — заявила она.

— А я и не говорю.

— Во-первых, он вовсе не контролирует меня. Я не спрашиваю у него, что мне можно делать, а что — нет. Во-вторых, он разбил колено. И это не шутки.

— Не шутки? — с горечью переспросил Майкл.

— Совсем не шутки!

— Кер, послушай меня. Каждый раз, как мы встречаемся, он выкидывает подобные фокусы.

— Какие фокусы? — В голосе Керри звучало раздражение.

— Да всякие. Несчастный случай. Поездка с детьми в Диснейленд. Банкет, наконец. Все, чтобы только мы с тобой не смогли встретиться.

— Майкл, но это же абсурд.

— Нет, не абсурд.

— Но отец любит меня!

— Я знаю, — кивнул Майкл. — Может быть, даже больше, чем следовало бы.