– Где?
– воскликнула тетка.

– Ясное дело, во Франции!

Отец рванулся с подушек но тут же снова упал. Он только протянул руку ко мне и, устремив на меня взор, которого я никогда не забуду, прошептал:

– Помни!.. Обо всем помни...

С тем он и умер.

Позже я убедился, сколь пророческими были слова отца. Все мы видели восход второй наполеоновской звезды, которая разбудила Италию и Венгрию; и пусть звезда эта закатилась под Седаном, я не верю, что она угасла совсем. Что мне Бисмарк, Гамбетта или Биконсфильд! Несправедливость до тех пор будет царить на земле, пока не явится новый Наполеон.

Через несколько месяцев после смерти отца Рачек и Доманский вместе с теткой Зузанной собрались на совет, чтобы решить, что делать со мной. Доманский хотел взять меня к себе в контору и понемногу вывести в чиновники, тетка стояла за ремесло, а Рачек - за зеленную торговлю.

Однако, когда спросили меня, куда бы я хотел пойти, я отвечал: "В магазин".

– Как знать, может быть, это всего лучше, - заметил Рачек.
– А к какому купцу?

– К тому, на Подвалье, у которого на дверях сабля, а в окне казак.

– Знаю!
– вмешалась тетка.
– Он хочет к Минцелю.

– Можно попробовать, - сказал Доманский.
– Минцеля мы все знаем.

Рачек в знак согласия сплюнул в самую печь.

– Боже милостивый, - охнула тетка, - этот верзила скоро, наверное, начнет плевать на меня; теперь, когда брата не стало... Сирота я горемычная!

– Важное дело, - отозвался Рачек.
– Выходи, сударыня, замуж, вот и не будешь сиротой.

– А где ж я найду дурака, который бы на мне женился?

– Ну вот! Может, и я бы женился на вашей милости, а то некому мне бок растирать, - буркнул Рачек, с трудом нагибаясь к полу, чтобы выбить пепел из трубки.

Тетка залилась слезами; тогда вмешался Доманский.

– Чего тут церемонии разводить? У тебя, сударушка, нет родни, у него нет хозяйки; поженитесь и приютите Игнася - вот вам и сын будет. Да еще и дешевый сын, потому что Минцель даст ему и стол и квартиру, а вы - только одежду.

– А?
– спросил Рачек, глядя на тетку.

– Сперва отдайте мальчишку в обучение, а там... может, и наберусь храбрости, - отвечала тетка.
– У меня всегда было предчуствие, что я плохо кончу...

– Так айда к Минцелю!
– сказал Рачек, вставая с табурета.
– Только смотри, сударыня, не подведи!
– прибавил он, погрозив тетке кулаком.

Рачек с Доманским ушли и часа через полтора вернулись, оба сильно раскрасневшиеся. Рачек едва переводил дух, а Доманский с трудом держался на ногах, видно потому, что лестница у нас была очень крутая.

– Ну что?
– спросила тетка.

– Нового Наполеона посадили в пороховой склад!{27} - отвечал Доманский.

– Не в пороховой склад, а в крепость, - поправил Рачек.
– В крепость Га-у... Га-у...
– И он швырнул шапку на стол.

– А с мальчишкой-то как?

– Завтра он должен прийти к Минцелю с одеждой и бельем, - ответил Доманский.
– В крепость, только не Га-у... Га-у... а в Гам-Гам или Хам... я даже не знаю...

– Рехнулись совсем, пьянчуги!
– крикнула тетка, хватая Рачека за руку.

– Только не фамильярничать!
– возмутился Ра-чек.
– Фамильярничать будем после свадьбы, а сейчас... Пусть приходит завтра к Минцелю с бельем и одеждой... Несчастный Наполеон...

Тетка вытолкала за дверь Рачека, потом Доманского - и швырнула шапку им вслед.

– Вон отсюда, пьянчуги!

– Да здравствует Наполеон!
– заорал Рачек, а Доманский запел:

Когда туда ты, путник, обратишься оком,

Ту надпись прочитай в раздумии глубоком...

Ту надпись прочитай в раздумии глубоком...

Голос его постепенно замирал, будто он сам погружался в колодец, потом замолк и вновь долетел до нас уже с улицы. Минуту спустя внизу раздались крики, шум, а когда я выглянул в окно, то увидел, что полицейский ведет Рачека в ратушу.

Вот какие события предшествовали моему приобщению к купеческому сословию.

Магазин Минцеля я знал уже давно, так как отец часто посылал меня туда за бумагой, а тетка за мылом. Я всегда бежал с радостным любопытством, чтобы полюбоваться на выставленные в окне игрушки. Насколько помню, там всегда красовался в окне большой казак, который прыгал и размахивал руками, а на дверях висели барабан, сабля и обтянутая кожей лошадка с настоящим хвостом.