Граф с любопытством глянул на него, а барон вспылил:

– Ты чего суешься, болван, когда тебя не спрашивают?

– Как не соваться, ваша милость, когда и толкуете вы и ведете себя, словно дитя!.. Я человек маленький, одно слово - лакей, да только скорей такому я поверю, кто мне дает два рубля на чай, не поглядев, чем такому, что всякий раз занимает у меня по трешке и никак не соберется отдать. Вот оно как: пан Вокульский дал мне сегодня два рубля, а пан Марушевич...

– Вон!
– заорал барон, хватаясь за графин, при виде которого Констанций счел благоразумным укрыться от своего барина за дверью.
– Ну и подлый холуй!
– прибавил барон, по-видимому в сильном раздражении.

– Вы питаете слабость к Марушевичу?
– спросил граф.

– Да, знаете ли, он славный малый. Из каких только положений он меня не выручал!.. Сколько раз он доказывал мне свою собачью преданность!..

– Дэ-э!..
– задумчиво пробормотал граф.

Он молча посидел еще немного и наконец простился.

По дороге домой граф Литинский несколько раз мысленно возвращался к Вокульскому. Он считал естественным, что торговец наживается даже на скаковой лошади, но все же его коробило от таких сделок и уж совсем не нравилось ему то, что Вокульский водит компанию с Марушевичем, субъектом по меньшей мере подозрительным.

"Просто разбогатевший выскочка!
– решил граф.
– Мы преждевременно начали им восторгаться. Хотя... в торговой компании он может быть полезен... разумеется, под строгим контролем".

Несколько дней спустя, в девять часов утра, Вокульский получил два письма: одно от пани Мелитон, другое - от адвоката князя.

Он нетерпеливо вскрыл первое - пани Мелитон коротко писала: "Сегодня в Лазенках, в обычное время". Он прочел эти слова раз и другой, затем нехотя принялся за письмо адвоката: тот приглашал его, тоже сегодня, к одиннадцати часам утра на совещание по вопросу о покупке дома Ленцких. Вокульский с облегчением вздохнул: успеет.

Ровно в одиннадцать он был в кабинете юриста, где ждал его старик Шлангбаум. Он невольно отметил про себя, что седовласый еврей очень солидно выглядит на фоне коричневой мебели, а хозяину очень идут туфли из коричневого сафьяна.

– Везет вам, пан Вокульский, - обратился к нему Шлангбаум.
– Как только вам вздумалось купить дом, сразу дома поднялись в цене. Вот увидите, поверьте моему слову, за полгода вы вернете деньги, вложенные в дом, да еще кое-что заработаете. Ну, и я при вас тоже...

– Вы думаете?
– рассеянно отозвался Вокульский.

– Я не думаю, я уже зарабатываю. Вчера поверенный баронессы Кшешовской взял у меня взаймы десять тысяч до Нового года и дал восемьсот рублей процентов.

– Как, неужели у нее уже нет денег?
– спросил Вокульский у юриста.

– У нее лежит в банке девяносто тысяч, но барон наложил на них запрет. Недурной брачный контракт он составил, а?
– засмеялся адвокат.
– Муж налагает запрет на деньги, являющиеся неоспоримой собственностью жены, против которой он возбудил процесс о разделе имущества... Я, признаться, таких контрактов еще не писывал, ха-ха-ха!
– смеялся юрист, потягивая дым из янтарного чубука.

– А зачем баронесса заняла у вас эти десять тысяч, пан Шлангбаум? спросил Вокульский.

– Вы не понимаете? Дома поднялись в цене, вот поверенный и объяснил баронессе, что дешевле семидесяти тысяч ей дома Ленцких не купить. Она бы его купила и за десять тысяч, но что поделаешь!..

Юрист уселся за стол и взял слово:

– Итак, почтеннейший пан Вокульский, дом семейства Ленцких (тут он слегка наклонил голову) покупаю для вас не я, а присутствующий здесь (он поклонился) пан С.Шлангбаум.

– Могу купить, почему нет!
– пробормотал еврей.

– Но не дешевле девяноста тысяч, - напомнил Вокульский, - притом в борьбе с кон-ку-рентами, - подчеркнул он.

– Почему нет? Деньги не мои! Вы хотите платить - конкуренты на торги найдутся. Если б у меня было столько тысяч, сколько можно в Варшаве нанять для всякого дела весьма приличных лиц, и католиков к тому же, так я был бы богаче Ротшильда.

– Значит, будут приличные конкуренты, - повторил юрист.
– Прекрасно. Сейчас я передам пану Шлангбауму деньги...

– Это не нужно, - заметил тот.

– А затем мы составим актик, в силу которого пан С.Шлангбаум получает в долг от уважаемого пана С.Вокульского девяносто тысяч рублей, каковая сумма обеспечивается приобретенным домом. В случае же, если пан С.Шлангбаум до первого января тысяча восемьсот семьдесят девятого года вышеозначенной суммы не возвратит...

– И не возвращу...

– В таком случае купленный им дом достопочтенного семейства Ленцких переходит в собственность уважаемого пана С.Вокульского.