"Нет, это не фара мотоцикла...
– ошеломленно подумал Кукин, уставившись растерянным взглядом на яркие пятна цветов.
– Во-первых - сама форма, она ведь прямоугольная, у мотоциклов я таких не видел... А цвет... Он желто-зеленоватый, завораживающий, когда в него всматриваешься, призрачный и нереальный, словно... словно отражение неведомой луны... Я не видел такого никогда... И вот что еще: фара светила бы гораздо ярче, причем и стекло ее, и - главное - отражатель не были бы освещены так равномерно..."

Он снова коротко взглянул в сторону павильончика и окончательно утвердился: нет, это было что угодно - только не фара, и оно действительно существует, ему не мерещится.

"Ну ладно, ну хорошо, - упрямо думал он, противясь все растущему страху, - ну пусть какая-то светящаяся штуковина, но почему я боюсь? Почему?.."

"Почему же я боюсь _так_?.." - безжалостно уточнил он через минуту.

Он чувствовал, что этот, уже ощущаемый страх - лишь жалкий предвестник того, который неизбежно явится, если он будет теперь всматриваться в странный свет и тьму вокруг этого света.

"Но _чего_ я боюсь?!" Это было для Кукина непостижимо. "Взять и пойти посмотреть, что там - да и дело с концом?" - в беспомощном отчаянии подумал он.

Кукин начал поворачивать голову, чтобы еще раз взглянуть на желто-зеленый свет, прежде чем встать, когда вдруг осознал, что уже давно слышит с той стороны негромкие звуки. Он слышал их и минуту, и две, и пять назад, может, и раньше, но не обращал внимания, потому что _таких звуков просто не могло быть в природе_: ни одно живое существо не могло издавать их, ни один механизм.

"Что это? Шумит в ушах от напряжения?.." - оцепенело подумал он, хватаясь за последнюю соломинку. Он заткнул на несколько секунд пальцами уши, и тихие, но чудовищные своей невероятностью звуки тот час же пропали, стал слышен лишь густой гул крови.

– Так...
– шепотом выдавил Кукин, вглядываясь в свет и вслушиваясь в доносящиеся звуки уже как в реальность, чувствуя, что сзади на плечи наваливается, придавливает к скамье страх, подобного которому он не испытывал ни разу в жизни. Позже, уже сидя в кабине ЗИЛа, мчащегося в город по пустынному шоссе, и на вокзале, ожидая Ивана Семеновича, он пытался определить, на что - хоть отдаленно - были похожи те звуки.

Они, едва слышные, напоминали неимоверно быстрый шелест тысяч листов сухой бумаги, изменяющийся в едва уловимом ритме, для каждого листа своем, шелест, на который во множестве стремительно навивались, пульсируя, другие ноты, и тысячи тысяч ритмов сплетались в какой-то общий, который не могло охватить сознание.

Это было странным подобием музыки, словно бы втягивающей в себя, завораживающей до оцепенения и заставляющей холодеть от стремительно нарастающего ощущения того чудовищно _чужого_ и непостижимого, что открывалось за тихим и безумным мельтешением звуков.

Кукин с усилием отвернулся. Как только он перестал всматриваться и вслушиваться, страх, еще не успевший по-настоящему навалиться, вновь стал отступать куда-то в глубину.

С того момента, когда понял: _он не знает_, что светится у павильончика, Кукин находился в состоянии ошеломленности, которое усиливалось.

"Ведь там есть что-то еще... _какое-то движение_... Что-то...
– или кто-то?
– есть..." - понимал он.

Да, вглядываясь до боли в висках в желто-зеленый свет, вслушиваясь в чудовищно странные звуки, он различал теперь во тьме какой-то силуэт... нет - силуэты и какое-то движение...

Несколько минут Кукин сидел без мыслей, считая, что запретил себе думать, чтобы собраться с силами, а на самом деле - ошеломленный и раздавленный. Да, что-то там определенно было: едва различимое, в которое наяву всматриваешься, словно во сне: всматриваешься, но оно не становится яснее.

"Но что же я видел?.." - с усилием припоминал Кукин, когда придавленность отпустила. Казалось, проще было повернуть голову и снова вглядеться, но эта мысль даже не приходила Кукину, он чувствовал: рано. Это будет для него слишком преждевременно, ему надо собраться, хоть как-то освоиться с уже увиденным и услышанным, подготовить себя к реальности этого - вон там, лишь метрах в сорока.

"Да в порядке ли я?
– спросил он себя.
– Не бред ли это? Не галлюцинации ли?.. Нет, чего-чего, а этого со мной никогда не бывало..."

Он преувеличенно внимательно стал осматривать все вблизи себя: вот клумба, огороженная наискось вкопанными кирпичами, на клумбе неизменные георгины, сальвии, астры... вот ползет жук - нормальный коричневый жук с усиками, ног - шесть, не восемь и не десять... Кукин ущипнул себя за щеку, скривился.

"Но что же именно я видел?.." - снова подумал, убедившись, что ему не чудится и способен рассуждать здраво. Перед светильником, ничего, кроме самого себя, не освещавшим, что-то было, но Кукин понял, что видит там что-то, в тот самый момент, когда отдернул взгляд в сторону, ошеломленный заполнявшим его страхом.