– Секретарша мистера Дугласа снабдила нас ключами и сказала, что предупредила вас о нашем приезде, - извиняющимся тоном пояснил представитель фирмы.
– Послушайте, если сейчас вам не удобно, мы можем вернуться позже.

Встав с дивана, Келли мило улыбнулась и проворковала:

– Будьте любезны, приходите через два часа. Я хочу принять душ, а потом я сама вам помогу.

Сразу после их ухода Келли быстро приняла душ и переоделась в старые джинсы и тенниску. Кейт сварила кофе, и женщины уселись за кухонный стол с видом на сад.

– Я уже пришла в себя, Кейт, - поведала ей Келли.
– Спасибо тебе за то, что поддержала меня в трудную минуту. Теперь все будет в порядке, так что я готова тебя отпустить.

– Ты уверена, что все нормально?
– спросила Кейт, с облегчением, перемешанным с удивлением по поводу столь быстрого преображения подруги.

Сразу после ухода Кейт, Келли прошла в сад и заглянула в сарайчик. Несколько минут поисков увенчались успехом: когда Келли вышла, в руках у неё была канистра с соляной кислотой, которую не так давно приобрел садовник для очистки кирпичной кладки. Она прекрасно помнила его наказ - ни в коем случае не прикасаться к канистре и уж тем более не допускать попадания едкой жидкости на кожу или одежду. Какая нелепость, подумала Келли, за все эти годы я впервые увидела, что в моем собственном сарайчике творится.

Натянув толстые садовые перчатки, она осторожно заправила кислотой опрыскиватель и вернулась в квартиру.

Прежде всего ей пришло в голову, что нужно расправиться с любимыми, ручной работы, костюмами Дугласа, и она заглянула в стенной шкаф. Вот они, красавцы, все двенадцать, тщательно, как на подбор, отутюженные. В последний миг Келли передумала, решив, что это было бы слишком мелко.

Возвратившись в гостиную Версаче, она остановилась в задумчивости перед выстроенным по алфавиту драгоценным собранием компакт-дисков. Вот оно! Келли поочередно доставала из футляра каждый диск, опрыскивала его кислотой и возвращала на место.

Два часа спустя, когда команда перевозчиков вернулась, Келли вежливо сопроводила обоих мужчин в дом и показала, где что найти. Затем, когда они все упаковали, она провела их в гостиную.

– Он, конечно же, хочет забрать и свою потрясающую коллекцию компакт-дисков, - промурлыкала она.
– Дуглас обожает музыку и слывет её тонким ценителем. В собрании есть настоящие раритеты. Нельзя, чтобы он остался без них.

Пораженные таким проявлением великодушия, рабочие переглянулись. Обычные жены так себя не вели.

– Поразительно красивая женщина, - заметил старший, когда они грузили в машину последнюю коробку.
– Но ты обратил внимание на странный запах? Ремонт она, что ли, затеяла?

Дуглас проводил очередное заседание, когда в дверь, осторожно постучав, заглянула Джулия.

– Вас требуют по срочному делу, - возвестила она и закрыла дверь.

Когда Дуглас вышел из зала заседаний, она вручила ему телефон.

– Это Сара, по поводу Бекки. Очень срочно.

Дуглас поспешно схватил телефон.

– Да, Сара? Где она?

– Она рожает, - начала сестра Бекки.
– Ребенок недоношенный, поэтому есть ряд сложностей. Не могу понять только, почему она решила вам позвонить. Она в Йоркской городской больнице.

Дуглас бросил трубку.

– Пусть Джон немедленно подает машину к подъезду!
– рявкнул он Джулии.
– Выясни, во сколько отправляется ближайший экспресс на Йорк, и сообщи мне по мобильнику. В противном случае, я поеду на машине.

Им понадобилось около получаса, чтобы добраться до вокзала Кингз-Кросс. Дуглас всю дорогу, не переставая, бранил лондонские пробки и собственного водителя. В течение двухчасового путешествия на поезде он каждые четверть часа звонил в больницу, справляясь о том, как протекают роды. Дежурная сестра наотрез отказалась поделиться с ним какими-либо сведениями, и ему пришлось довольствоваться общением с Сарой.

Такси ещё только притормаживало перед входом в больницу, когда Дуглас уже выскочил из него и бегом бросился внутрь. На бегу справляясь о том, где искать родильное отделение, он ворвался в него вихрем.

– Прежде чем я могу вас впустить, вы должны вымыть руки и надеть белый халат, - строго сказала ему дежурная сестра.

Наконец, когда все меры предосторожности были соблюдены, Дуглас вошел в родильную палату и, склонившись над Бекки, поцеловал её. И лишь в следующий миг заметил, что глаза её затуманились от боли, а пот, ручьем струившийся по лицу, залил зеленый больничный халат.

Ни врач, ни сестры, казалось, даже не заметили его появления. Они делали все возможное, чтобы унять кровь. Кровь, казалось, была повсюду.

– Давление падает!
– выкрикнула медсестра, дежурившая возле монитора.

– Бекки, родная моя!
– беспомощно пролепетал Дуглас. Он привык сам разрешать критические ситуации, а не следить за их развитием.
– Как она, доктор? Как ребенок?

Лицо Бекки исказилось от боли, она негромко вскрикнула и закусила губу.

– Вы можете хоть дать ей обезболивающее?
– резко спросил Дуглас врача.