Митрофан был убит. Задачу Митрофана взяла на себя Устя, получив от него все данные, пароли и маршруты. Стецко говорит, что обман не был обнаружен ими, и они полностью доверились Усте.

И опять возникла Устя. Теперь она должна была до конца оставаться "соучастницей" бандитов. Не выдержала! Разве ее обвинишь, честную, горячую? Она кракнула "Ложись!", предупредительно хлестнула очередью и сама чуть-чуть не получила пулю от Чугуна, телохранителя эмиссара.

Как все это обернется и как они смогут выкрутиться при свидании с Очеретом, покажет только будущее.

Вторая загвоздка - Кунтуш. Очерет не знал, куда исчез его "эсбист", которому было поручено проследить за движением эмиссара после получения грепса в "мертвом" пункте связи. Кунтуш... Для Очерета он словно сквозь землю провалился. А вдруг куренной пронюхал о судьбе Кунтуша? Начальник службы безопасности Бугай тоже располагает своей агентурой.

У любого пошла бы голова кругом от таких кроссвордов, но лейтенант Кутай ко всему прочему был еще и оптимистом, имел крепкие нервы, нерастраченный запас жизненных сил и верил в свою звезду.

Итак, чем объяснить почти двухнедельную задержку? Легенду следует обдумать сообща с командованием отряда, с отделением разведки. Единственно правдивым объяснением могло быть одно: стычка с пограничниками, а потом, пока шел активный поиск, необходимость выдержать время, притаиться, усыпить бдительность пограничников.

Сейчас имитировать стычку не удастся: время вспять не повернешь. Поэтому необходимо подобрать подходящий случай, пусть даже происшедший далеко от района действия Очерета, и сослаться на участие в нем. Здесь также Стецко не помощник.

Характера Очерета, а тем более привычек Стецка, Кутай не знал. Куренной - первое звено. Он обязан передать эмиссара дальше по связи и тем самым помочь Кутаю широко раскрыть подполье. Если бы удалось!

Оставалось еще раз допытаться, не посылались ли заблаговременно приметы связника, его фотокарточка, например. Стецко клялся: такого не делают, конспирация запрещает заблаговременную информацию, которая могла бы попасть в руки чекистам. Грепс и пароль! Вначале пароль, как первый шаг, а потом грепс.

Бутылка была пуста, сало съедено до последней шкурки. Самогон возымел обратное действие, на Стецка снизошла слезливая чувствительность: удачное возвращение пограничника из куреня бандеровцев сохраняло жизнь ему. Стецку, его семье. Нет, Яном Гусом ему не стать! Христом тоже. Пусть других приколачивают к крестам на Голгофе коваными гвоздями, других сжигают на кострах. Пусть сам верховный старикашка превращается в нельму и плывет к истокам северных рек, чтобы выметать икру и умереть. У него вызревают "мальки", они есть, они нуждаются в его возвращении, так по крайней мере казалось Стецку, размягченному спиртным.

"Может, еще раз пасть на колени?
– бродило у него в уме.
– Только этот загадочный человек, представитель советского плебса, не чувствует отравляющей прелести коленопреклонений. Поживет - поймет!" Стецко расслабленно поднялся с койки, блаженно улыбнулся, руки по швам, спина полусогнута.

– Тильки щоб не раскрыв вас Очерет, - бормотал он на прощание, знищит семью. Тильки щоб не раскрыв обмана.

– Що вы с ним так довго размовляли, товарищ лейтенант?
– удивленно спросил Сушняк, когда Кутай вышел в коридор.
– От подъема до обеда. Такого типа - в трибунал да к стенке...

– К стенке? Ну и какая польза? Идем-ка к Муравьеву.

Майор Муравьев наслаждался чаем. На столе стоял термос.

– Садитесь, Георгий Павлович, - сказал он, увидев Кутая.
– Что-то долгонько исповедовали Пискуна.

– Надо, товарищ майор. Один просчет - и поминай как звали...

Муравьев пожевал губами.

– Страховку дадим надежную. В беде не оставим.

– Не наделать бы хуже.

– Что вы имеете в виду?

– Подтянем народ, вспугнем Очерета или насторожим.

– Постараемся тонко сыграть.
– Муравьев предложил чаю. Кутай отказался.
– Расскажите, какой удой?

Лейтенант изложил суть беседы.

– Стецко беспокоился не о вашей шкуре, - заметил Муравьев.
– Хочет сохранить и себя для потомства и потомство для себя. Вначале врал, теперь, вероятно, говорит на девяносто процентов правду. Да и нет смысла ему дурака валять. В напарники старшину Сушняка возьмете?

– Да, товарищ майор.

– Твердо остановились на нем?

– Проверенный.