Шрифт:
"Ура, Хирам!" - соломенные шляпы с такой надписью в великом множестве уже плавали над площадью, словно листья на глади озера. Перед задником площади, образованном пятьюдесятью флагштоками с флагами штатов, был возведен помост, задрапированный голубым полотном, убранный гирляндами белых, синих и красных воздушных шаров вперемежку с американскими флагами, аккуратно заставленный рядами складных кресел и украшенный хризантемами в горшках, обилие которых сделало бы честь любой оранжерее. Скоро начнется митинг, и губернатор Слэйтер произнесет речь, первую речь в предвыборной кампании.
Но прибывавшие на площадь люди обнаруживали, что некий коренастый седовласый мужчина, стоящий на бетонном бортике клумбы с примулами и заметно возвышающийся над толпой, уже произносит речь. Неважно, слышал ли его сейчас губернатор, но этот мужчина собирался до него докричаться голосом, в котором явственно звучали боль и отчаяние.
– Подобно древнему царю Навуходоносору, вы создали свой образ, призванный увлекать за собой людей: возвышенный образ, могучий образ, великий образ куда более великий, чем вы сами. Но прошу вас, остерегайтесь: Господь напомнит вам, что вы не есть этот образ. И хотя вы можете сказать: "Я могуч и непобедим, я возвышаюсь над толпой, меня невозможно задеть или уязвить", - на самом деле вы слабы, как любой другой человек, не застрахованный от беды, не застрахованный от поражения!
– Почему бы тебе просто не заткнуться, болтун?
– крикнул оплывший от пива подрядчик, проходивший мимо.
– Истину должно доносить до людей, даже оглушенных вопиющей ложью, ответствовал мужчина.
– Опять он!
– возмущенно проворчала мамаша с выводком четырех детей.
– А ну слезайте с клумбы!
– приказал торговый агент в деловом костюме. Вам здесь нечего делать!
Редактор радикального феминистского журнала откликнулась призывом:
– Ура, Хирам!
Находившиеся поблизости люди подхватили призыв и принялись скандировать все громче и громче, исключительно назло выступавшему:
– Ура, Хирам! Ура, Хирам!
Они больно задели его. Он обвел их лица взглядом, исполненным страдания, и умоляющим голосом сказал:
– Господь пребывает в Своем святом храме. Да смолкнут перед Ним все смертные!
Над гулом толпы явственно поднялись голоса, откликнувшиеся в комичном ужасе: - О-о-о-о-о!
– Наш Господь пребывает там, вечно Сущий и скорбящий о наших грехах! Он говорит, и мы должны молчать и слушать:
– Ура, Хирам! Ура, Хирам!
За помостом, скрытый от взглядов голубыми занавесями, губернатор Хирам Слэйтер - маленький, лысоватый человек с маловыразительным тонким голосом отдавал последние распоряжения организаторам митинга.
– Полчаса, - сказал он.
– Мне нужно полчаса, даже если вам придется вырезать что-то из программы.
Вилма Бентхофф, главный организатор предвыборной кампании губернатора, а в настоящее время главный организатор митинга, откинула назад круто вьющиеся светлые локоны, падавшие на глаза, и заглянула в свой планшет.
– 0'кей, мы исполним государственный гимн, а потом Марв даст слово нашим знаменитостям. Марв!
– Марв не услышал оклика; он отдавал распоряжения фотографам и одновременно привязывал воздушные шарики к ведущей на платформу лестнице.
– МАРВ!
Он поднял глаза.
– Губернатору потребуется больше времени, так что нужно сократить вступительные речи!
Марв кивнул и что-то ответил, но слова его потонули в шуме. Бентхофф продолжила:
– Потом заиграет оркестр... э-э... Джойс, сколько песен собирается исполнить оркестр?
– Джойс ее не слышала; она стояла рядом с тромбонистом, репетируя с ним его партию.
– О, ладно! Мы выбросим один номер. Я ей скажу.
На плечо губернатора опустилась чья-то рука. Это был Мартин Дэвин из штата его администрации, претендент на должность главы этой администрации. Высокий мужчина, бывший защитник университетской футбольной команды, довольно улыбался:
– Наш старый друг-пророк явился. Губернатор ухмыльнулся и покачал головой:
– Неотвратим, как солнце поутру.
– Он чуть раздвинул занавеси, как раз настолько, чтобы увидеть голову пожилого мужчины над толпой.
– Интересно, что чувствует сейчас его сын?
– Особенно когда этот скандальный эпизод попадет в его передачу новостей! Я пригласил свою хорошую знакомую с Шестого канала, они уже настраивают телекамеру. Хотят снять это.
Лицо губернатора просветлело:
– Ты всегда обо всем думаешь, Мартин, всегда обо всем думаешь!
Дэвин кивнул, принимая комплимент:
– Таким образом, нам может представиться удобный случай.
Лесли Олбрайт, репортер Шестого канала, аккуратно вставила в ухо головку передатчика, а потом нашла и взяла в личное пользование один квадратный фут поверхности земли, в то время как Мэл, длинноволосый оператор, фокусировал телекамеру на ее лице. Можно было найти более удобные точки для съемки, откуда открывался лучший вид на площадь, с лучшим задним планом, но приказ есть приказ. Когда-нибудь Лесли уйдет от Тины Льюис.