"Если бы они только были здесь, - подумал он.
– Если бы только знали все факторы, все силы и интересы, все обстоятельства, влияющие на ход событий..."

Четыре пятьдесят четыре. Телесиноптик Хэл Розен присоединился к ним, заняв свое место на правом конце стола, а спортивный обозреватель Бинг Дингэм сел на свое кресло, крайнее слева.

Четыре пятьдесят шесть. Время анонса, идущего сразу по окончании полемического ток-шоу.

Марделл начала обратный отсчет, потом дала знак.

Энергичная музыка. Камера Два берет общий план: Джон, Эли, Хэл и Бинг сидят за столом в студии, готовые начать. Они были в эфире.

Джон начал: "Добрый вечер. Вы смотрите пятичасовые новости Шестого канала..."

Кадры видеозаписи. Губернатор Хирам Слэйтер выступает с довольно пылкой речью; затем следует еще более пылкое выступление его соперника Боба Уилсона.

Голос Джона за кадром. "В ходе избирательной кампании между кандидатами на пост губернатора разгорелась полемика по проблеме абортов".

Кадры видеозаписи: Женский медицинский центр, крупный план Дин Брювер, разговаривающей у входа с работницей клиники.

Эли прочитала сопроводительный текст: "И споры по вопросу абортов становятся все ожесточеннее в связи с тем, что в местной клинике родители пытаются преступить закон о защите частной жизни".

Джон представил Хэла Розена: "А Хэл расскажет нам о погоде, если от нее еще что-то осталось".

Камера Три берет Хэла крупным планом.

Он смеется с извиняющимся видом: "Ну что я могу вам сказать? Ожидается все та же прохладная пасмурная погода, характерная для этого времени года, но в выходные немного прояснится, так что надежда остается!"

Эли представила Бинга Дингэма: "А Бинг Дингэм расскажет нам, что же, собственно, случилось с Билли Грейларком".

Камера Один берет крупным планом Бинга.

"Билли залечивает свои раны, как и его импресарио. Мы посмотрим острые моменты поединка и выслушаем комментарии Грейларка и Бенгала. Похоже, они все еще продолжают сражение!"

"На ринге и на словах", - колко заметил Джон.

Бинг ответил: "Совершенно верно", а Джон усмехнулся в камеру Два, которая в этот момент взяла общим планом всех четверых.

"Все эти и другие сюжеты смотрите в пятичасовом выпуске новостей Шестого канала".

На мониторах, встроенных в стол телеведущих, пошли кадры рекламы - значит, эфир прервался.

Наверху в аппаратной режиссер выпуска Раш Торранс стоял на своем посту в наушниках головного телефона, нервно листая свой сценарий.

– Черт, мы все равно не укладываемся. Сюжет Мэриан про этих родителей и клинику идет... сколько? Две минуты! А значит, у нас остается всего...

Оператор Сузан, пролистала свой сценарий.

– У нас все битком забито до первого перерыва. Мы можем передвинуть вперед номер 199, о деле Лэндфорда, но тогда рассыплется вторая часть.

Раш нашел решение проблемы:

– 0'кей, посмотри третью часть. Мы выкинем номер 399,сюжет о Шуте Гороховом. А мертвое тело перемести из второй части в третью.

Сузан нашла сюжет о Шуте Гороховом и вытащила страницы из сценария.

– Порядок, триста девяносто девятый выкинут.
– Она нажала кнопку селектора и сообщила телеведущим:

– Джон и Эли, выкиньте номер 399, Шута Горохового, и поставьте номер 299, мертвое тело, на первое место в третьей части, прямо перед сюжетом 301, протест торговцев автомобилями.

Сузан бросила сюжет 399 - о Шуте Гороховом - на пол.

Раш вытащил из сценария сюжет 399 - о Шуте Гороховом - и швырнул страницы в мусорную корзину.

За столом в студии Джон вытащил из сценария страницы.

– Вот куда отправляется твой сюжет, Лесли.
– Он бросил страницы на пол.

– Приготовились...
– сказала Марделл.

Программа начинается. Они мгновенно приняли деловой вид и стали сосредоточенно просматривать свои сценарии. Всего через несколько секунд все телезрители смогут совершить головокружительный спуск с неба, провалиться сквозь крышу здания Шестого канала и приземлиться в студии напротив Джона Баррета и Эли Даунс для того, чтобы узнать новости дня.

В тот вечер Карл Баррет был одним из зрительской аудитории; он сидел в мастерской своего дедушки возле мольберта и смотрел маленький переносной телевизор, стоящий на верстаке. Он поставил на мольберт новый холст для следующей работы, в которой предполагал выразить идею стройного порядка, присутствующего во вселенной даже среди хаоса. Замысел, конечно, грандиозный, но Карл был воодушевлен им и воодушевлен собственным воодушевлением. Он уже много лет ничем не воодушевлялся, но эту работу он фактически видел законченной, еще даже не приступив к ней. Карл знал, чего он хочет, так четко, как никогда не знал прежде, и хотя ему еще предстояло найти наилучший подход, наилучший путь к намеченной цели, он уже знал, в каком направлении двигаться.