– Что, что он сказал?

– Сутеми.

– Ха-ха-ха! Дерьмо собачье! Передайте ему, что я все понял, и мне это дико нравится! Согласен, черт возьми! И передайте ему, что я с нетерпением жду нашей встречи, будь то в финале или в отборочных боях! Сутеми, говорите?

Робби снова расхохотался и положил трубку.

После Рождества Ле Клер приказал своему секретарю порыться в японских словарях и разыскать значение этого термина. На следующий день он уже знал, что сутеми значит – до смерти.

Париж.

Второе воскресенье января.

Сидя в отеле, который был построен между Собором Парижской Богоматери и усаженной деревьями набережной Сены, Деккер сосредоточил все свое внимание на том, чтобы вдеть крепкую нитку в тонкое игольное ушко. Он сидел на краешке своей кровати в номере, где остановился. Белая куртка его ги была разложена у него на коленях. Слева на столбик кровати была повешена запасная куртка. Продев наконец нитку и завязав на ее конце узелок, Деккер дотянулся до синего конверта, который лежал на кровати рядом с подушкой. Он достал из него несколько зернышек риса и лоскут серой ткани длиной и шириной в два дюйма. Насыпав рис на внутреннюю поверхность куртки ги около сердца, он накрыл его лоскутом серой ткани и стал пришивать ее к куртке.

Закончив шитье, он перевернул куртку. Отлично. Белые швы были совсем незаметны. Он снял со столбика кровати вторую куртку и проделал с ней то же самое.

Лоскуты ткани были срезаны с того кимоно, которое было на Мичи в день ее трагической гибели. Рис был особенным. Японцы называли его семмаи – то есть тщательно промытый рис, который предлагается богам на погребальной церемонии в синтоистском храме. Именно там, во время похорон своей любимой, Деккер и поклялся убить Робби Эмброуза чего бы это ему ни стоило. Пусть даже ценой собственной жизни.

«Я уже мертва», – сказала тогда Мичи.

После ее смерти эти слова стали истиной и откровением и для самого Деккера.

Он повесил приготовленные куртки ги в шкаф, который был почти пустой. В нем висел только один пиджак и на полке лежал один-единственный чемодан. Достав его, Деккер отнес чемодан к кровати и там открыл его. Внутри на самом верху лежал наколенник из кожи с нашитой на него металлической пластиной и два рулончика эластичных бинтов.

Деккер подумал о Робби Эмброузе. Всего час назад оба врага встретились лицом к лицу. Правда, только на мгновение.

Это была последняя пробежка Деккера перед началом турнира на приз суибин. Завтра должны были с самого утра закипеть первые бои. Он бежал в Тюильри. Утренний туман прятал в своей дымке фонтаны, пруды и красивые цветочные клумбы. Около Пляс дю Каррузель Деккер повернул чуть вправо, чтобы дать дорогу набегавшим на него впереди трем мужчинам. Один из трех вырвался вперед и стал стремительно приближаться к Деккеру.

Это был Робби Эмброуз.

Охранник приложил руки домиком ко рту.

– Получил твое послание! – весело крикнул он, усмехнулся и продолжал бег.

Деккер замедлил скорость, повернул голову вслед Робби. Мимо него пробежали двое агентов федеральной оперативной группы, которые сопровождали Эмброуза в его утренней пробежке. Они тоже сбросили скорость, чтобы рассмотреть Деккера.

Никто не произнес ни слова. А затем туман поглотил стройную фигуру Робби.

Агенты бросились догонять своего подопечного.

Деккер продолжал бег в более медленном темпе. Встреча с Робби заставила его вспомнить о похоронах Мичи в Токио. Ее тело лежало в синтоистском храме. Головой на север. Без подушки. Руки сложены вместе, лицо закрыто белой материей. В изголовье стоял столик с семмаи, вода и меч, чтобы отгонять злых духов. В воздухе стоял запах ароматических курений, палочек и пудры. Песнь священнослужителя. Скорбящие родственники и близкие один за другим поднимались со своих мест, чтобы подойти к священнику и получить ветвь тамагуши.

Пройдя к окну своего гостиничного номера, Деккер взглянул на свет на моментальную фотографию, сделанную «Поляроидом», на которой был изображен он сам с Мичи в бруклинском саду. Руки сплетены, веселые улыбки... На него навалилась страшная тяжесть, он отвел глаза от фотографии и перевел взгляд на маленькую куклу, стоявшую на углу туалетного столика. Кукла принадлежала Шигейзи Шине, который являлся заместителем шефа японской военной разведки. Для куклы был сшит похоронный черный плащ с капюшоном. Именно в таком одеянии отправлялись в свой последний полет пилоты камикадзе.

Просьба Деккера передать ему хачимаки Мичи убедила Шину в том, что детектив твердо вознамерился отомстить за смерть своей любимой. Прямо о том, что Деккер поедет убивать Робби Эмброуза, конечно, не говорилось. Все было ясно и без слов. Шина не только оплатил поездку Деккера в Японию и обратно, он еще придал ему в помощь двух своих лучших инструкторов по боевым искусствам. Они прилетели в Америку по дипломатическим паспортам специально для того, чтобы запереться с Деккером в его доджо в Нью-Йорке на три недели и подготовить его к турниру.