— Как раз тебя мне и не хватало, Санара.

— Тебе не удастся скрыться от последствий твоих поступков.

— Да что ты знаешь о моих поступках, ты… лицемерка?

— Я знаю, какое зло ты причинила нашей сестре.

Дженнеста подумала, что при случае непременно повторила бы свой «поступок», только на этот раз по отношению к уцелевшей сестре. Впрочем, именно это она и сделает, рано или поздно.

— Тебе следовало бы радоваться совершенному мною. Теперь стало одним тираном меньше. Такие вещи тебе должны нравиться, а?

— От твоего лицемерия перехватывает дыхание. Разве ты не знаешь, что многие считают самой худшей тиранкой в мире тебя?

Дженнеста постаралась как можно выразительнее показать, что она польщена таким заявлением.

— О, неужели?

— Тебе прекрасно известно, что твой деспотизм чернее деспотизма всех других правителей.

— Неужели он хуже, чем деспотизм абсурдного единого божества Уни? Неужели моя жестокость превышает жестокость последователей непрощающего бога?

— Ты уже начала сравнивать себя с богом?

— Ты знаешь, о чем я. Да и есть ли доказательства, что проклятый бог Уни действительно существует?

— То же самое можно сказать и о богах древних рас.

— Так кто ставит себя выше богов? — усмехнулась Дженнеста. — И вообще, ты явилась с целью досаждать мне своими нравоучениями? Или у тебя есть полезная информация? Я, знаешь ли, занята.

— Ты гонишь от себя даже тех, кто готов тебе помочь. Ты всех от себя гонишь.

— Я достаточно сильна, чтобы самостоятельно решить свои проблемы.

— Возможно. И мне, я полагаю, следует удовлетвориться тем, что со временем ряды твоих приспешников поредеют окончательно.

— К тому времени я уже получу то, что мне надо, и потребность в приспешниках отпадет.

— В этой игре принимают участие другие, более могучие игроки. И возможно, среди них есть тот, кого тебе следует опасаться.

— И кого же? — вскинулась Дженнеста. — Кто посмеет пойти против меня? Уни, Поли, религиозные фанатики? Или эти орки, которых я преследую? Жалкая банда, которая бегает от меня, опасаясь встретиться в открытом бою? Эти безмозглые дикари?

— Ты издеваешься над ними, но они преуспели больше тебя.

— О чем это ты?

— Я сказала достаточно.

— Ты про то, что у них сейчас уже не один инструмент? — Дженнеста не смогла скрыть жадного интереса.

Санара не отвечала.

— Твое молчание достаточно красноречиво, сестра. Что ж, мне следует поблагодарить тебя. Теперь мне известно, что поимка банды сулит больше, чем я считала раньше. Они проделали за меня работу.

— Ты заигрываешь со смертью и проклятием.

— Только с ними! Я госпожа и того, и другого, Самара, и ни одно меня не пугает.

— Посмотрим… Вот только зачем навлекать на себя такие горести? Даже сейчас еще не поздно покаяться и исправиться.

— О, только не надо переливать из пустого в порожнее, самодовольная лицемерка!

— Не говори потом, что тебя не предупреждали.

— Ты сама нарываешься на эти слова, — угрожающе произнесла Дженнеста, после чего изо всей силы ударила ладонью по воде.

Связь разорвалась.

Следовало признать, что покончить с Санарой тем же способом, каким она покончила с Адпар, будет нелегко. Санара гораздо лучше защищена. И все же Дженнеста решила поместить это дело в список самых неотложных.

Страйк с отрядом все еще находились на холме, когда рассвело.

Лучи восходящего солнца играли на сооружениях внизу. Пели птицы.

Те, кто не нес караул и сейчас спал, начали просыпаться. Страйк вообще почти не спал. Коилла — тоже.

— Они что, вообще никогда не успокаиваются? — Коилла кивком указала на поселение.

Даже в этот ранний час люди уже вовсю занимались делами. К храму подвозили строительные материалы.

— Они трудолюбивы, — отвечал Страйк. — Работы в храме не прекращались всю ночь.

Вне поселения тоже были люди. Некоторые пешие, некоторые разъезжали вдоль стен верхом.

Зевая, Джап произнес:

— У них, похоже, все-таки есть патрули.

— Они же не идиоты, — хмыкнул Хаскер. Элфрей потянулся:

— Ты уже разработал план действий, Страйк?

— Думаю, все же стоит войти мирно и не скрывать своих намерений.