За дверью долго возились. Марина думала, что лопнет от нетерпения.

— Что вы хотите? — раздалось наконец из-за двери.

— Откройте, пожалуйста! Это очень важно! — крикнула Марина так пронзительно и требовательно, что это подействовало на осторожную старушку.

Дверь открылась, Марина немедленно просунула ногу в образовавшуюся щель, раскрыла дверь широко и тут же внедрилась в квартиру.

— Нам нужно на балкон! — кричала она, пробираясь к балкону. — Скорее!

Она откинула от балконной двери многочисленные мешки и банки, Леонид на отставал от нее, старушка от страха не могла вымолвить ни слова, просто стояла с открытым ртом и смотрела, как решительная девушка и мужчина открывают её уже заклеенный на зиму балкон.

Перебраться через перегородку не составило Марине никакого труда. Оказавшись на балконе Оксаны, она бросилась разглядывать то, что происходило в квартире, приложив к стеклу свое лицо и ладони лодочкой. Видно ничего не было.

Схватив оказавшуюся на балконе большую кастрюлю, Леонид с легкостью выдавил оба стекла балконной двери. И вот уже Марина в квартире.

— Оксана! — крикнула она и тут же увидела многочисленные лужи крови, нож, дорожки кровавых капелек на полу.

Марина кинулась в ванну на звук льющейся воды.

Оксана лежала в наполненной до краев ванне с совсем холодной черной водой. Лицо её свешивалось набок, но находилось над водой. Длинноногая Оксана не помещалась в мелкую ванну и не лежала в ней, а полусидела.

Марина и Леонид вытащили её из воды, уложили на диван. Медленно, но непрерывно и толчками, кровь продолжала выходить из длинных порезов на Оксаниных руках.

— Дурочка, вот дурочка! — не стараясь сдерживать себя, кричала Оксана. — Леонид, быстро беги в машину за аптечкой. Там бинты найдешь! Все неси! Все!

Она трясла Оксану, насильно открывала её глаза, придерживала веки пальцами. Но глаза все равно закрывались. Однако вскоре Оксана тихо вздохнула и попыталась открыть глаза сама.

— Умница, вот умница! — вне себя от радости заговорила Марина, и слезы покатились по её лицу. — Оксаночка, милая моя, хорошая, сейчас… Все будет замечательно, ты лежи!

Марина не знала, что нужно делать, но когда Леонид прибежал с аптечкой, как можно туже замотала бинтами руки Оксаны, начиная от самого плеча.

Леонид вызывал «скорую помощь».

— Адрес, какой тут адрес? — закричал он Марине, не выпуская из рук телефонную трубку.

Марина точно не знала ни правильного названия улицы, ни номера дома.

— К соседке беги! Спроси! — крикнула она Леониду, и пока тот бегал, принесла из коридора скотч и замотала им Оксанины руки поверх бинтов. Так, казалось Марине, будет гораздо лучше, и кровь не вытечет вся до приезда «скорой помощи».

— Мы тебе новой крови в вены нальем, — шептала Марина, — купим, сколько будет нужно. Не волнуйся, ладно? Держись, и все будет хорошо.

Оксана прошептала:

— Что? Не слышу.

— Да это радио орет, я выключу! — только сейчас Марина сообразила, что радио в квартире Оксаны работает на полную громкость.

— Нет! — Оксана попыталась приподняться.

— Не выключать? — вскинулась Марина. — Ну, я только потише тогда сделаю.

Оксана широко открыла глаза, и сейчас они были такие же светлые, какими бывали в самые радостные моменты жизни милой Оксаны.

— Что? Не говори ничего! — Марина попыталась уложить её, все ещё пытавшуюся подняться, обратно на диван. — Сейчас, все будет хорошо… Умирать она, понимаете ли, собралась из-за какого-то урода, тоже мне, нашла повод.

— Не из-за… — голос Оксаны был слышен еле-еле. — Я хочу счастья, Марина…

— Будет счастье, все у тебя будет, радость моя!

— Сделай мне одно…

— Что?

— Позвони на радио, — внятно произнесла Оксана.

— Зачем? — удивилась Марина.

— Сейчас песни можно заказывать… Время. Попроси их… Для меня. Оксана приподняла руку, протянула её вперед и посмотрела куда-то перед собой.

Марине показалось, что смотрит Оксана туда, где ей видится что-то такое хорошее, от чего несказанной радостью освещается нежное Оксанино лицо.

— Что попросить?

— Помнишь, в самом конце фильма… Буратино уходит в страну счастья! И музыка там такая радостная. И я хочу идти под эту музыку… — говорила Оксана, и Марина почувствовала, что сердце её сейчас разорвется.

Она помнила музыку, про которую говорила сейчас Оксана. Дарила эта музыка такую светлую надежду, таким чистым счастьем обещала обернуться там, в прекрасной дали, куда уходил Буратино, что, казалось, там-то оно и есть, это самое хорошее, самое лучшее, что только может ждать человека.