На возвышении в центре ресторана, по обеим сторонам которого находились бары, была устроена горка из блестящего стекла. На её вершине стоял механический олененок с меховой шкуркой, пятнистый, просто как настоящий. Время от времени олененок поднимал переднюю ножку, бил в вершину горки своим копытцем, раздавался тонкий серебряный звон — и сверху вниз вспыхивали, точно выбивались из волшебной горы, во все стороны яркие огоньки. Словно и вправду разбегались от этого удара драгоценные камни, как в сказке.

Особенной гордостью Марины и Вениамина, придумавших все это, был пол ресторана. В стеклянном половом покрытии была особая система огоньков, благодаря которой достигался такой эффект, что казалось, будто сверкающие камешки, выскочившие из-под копытца олененка, и вправду раскатываются по всему залу, закатываются под стулья и столы, и если нагнуться, то можно поймать убежавший мерцающий камень.

По просьбе Марины систему включили, и Марина, а также все те, кто был сейчас с ней в «Серебряном копытце», пришли в восторг. Все это было очень просто и красиво.

Белые скатерти с серо-голубыми краями, белая с серебром посуда в тон им, простой, но изящный хрусталь, белые кружевные салфетки, легкие удобные стулья. Теперь Марина боялась, чтобы не было ничего лишнего, чтобы и при дневном, и искусственном освещении достигался главный эффект «Серебряного копытца» — легкость. И ей казалось, эффект получался как раз тот, которого она ждала.

«Все, можно Каринку везти, — подумала Марина, уезжая, — ей должен понравиться мой подарок».

Она вернулась в ресторан. Сегодня работала Каринина смена, и Марина решила сообщить сестре о своем сюрпризе под самый конец работы.

Однако первое, что увидела Марина, когда вошла в свой ресторан, было то, что дверь комнаты Хана открыта. Притаившись, Марина заметила, как Хан тут же вышел оттуда без пальто, закрыл дверь и направился в зал. Марина шмыгнула за барную стойку, проследила, как Хан уселся за столик, за которым его уже поджидал друг Сережа, и спросила у бармена Павлика:

— Давно Хан приехал?

— Вроде только что, — ответил Павлик, и Марина увидела, как официант Артур принял у Хана заказ и отошел от их столика.

Больше Марине ничего было не нужно. «Сейчас!» — решила она, достала из сумки свой заветный мешочек и отправилась на кухню.

На бумажке с заказом, которую только что принес на производство Артур, Марина прочитала все, что ей было нужно. Любимый салатик Хана там, конечно, тоже присутствовал.

«Сделаем», — потерла руки Марина. Она хорошо помнила технологию приготовления этого салата.

Лепила «Перепелиное гнездо» Валентина Павловна. Марина вертелась около нее, а поскольку заказов было много, Валентина Павловна то и дело отлучалась, отдавая распоряжения, и Марина как следует сдобрила своим порошком, по цвету напоминавшим обычную приправу, все компоненты салата.

И вскоре салат уже был готов. По всему краю гнезда словно янтарные бусинки, была выложена красная икра. Само гнездо было сделано из тонкого теста, дальше шла «подстилка» из перепелиного мяса, затем прослойка из протертого куриного мяса в кокосовой стружке, завитки из картофеля, пышный тертый сыр, облитый сливками с корочкой, зеленый горошек. И на всем этом лежали фаршированные птичьим паштетом и маслиной перепелиные яйца, скорлупа которых была сделана из подсушенного суфле. Дольше всего Валентина Павловна трудилась над приготовлением именно этих яиц, которые не могли храниться долго. Марина только в несколько из них успела отравы натолкать.

— Ничего, ему хватит, — сама себе сказала Марина, просачиваясь как бы невзначай между поварами и официантами, чтобы не привлекать к себе пристального внимания. Она шутила с кем-то, команды какие-то ещё успевала отдавать, словом, вела себя, как обычно.

Артур поставил свой заказ на поднос, и «Перепелиное гнездо» в том числе, и понес в зал. Снова притаившись в баре, Марина наблюдала за ним. В её кабинете была установлена камера наблюдения, но наблюдать из бара ей всегда нравилось больше.

«Ешь, сволочь!» — в отчаянии думала она, видя, как Хан пускается в разговоры, смеется, размахивает в воздухе вилкой, но салат свой так и не трогает. Вот он снялся с места и направился к бару.

Марина как можно незаметнее постаралась испариться. Она закрылась у себя в кабинете и не спускала глаз с черно-белого экрана камеры. Столик, за которым сидел Хан, было видно очень плохо. Марина только заметила, как он прошел от барной стойки и направился к своему месту.

«Ну вот и все, — пыталась она успокоить саму себя. — Сейчас съест — и порядок. Съест, куда он денется».