— Что слушать? Тоска, Хан, что ж за жизнь-то? Скучно мне, разве не видно…

— Мне как скучно, — вздохнув, произнес Хан. — Только что дела ничего себе так идут, а остальное прямо хуже, чем тоска. Марин, поехали куда-нибудь, а?

— Сегодня, что ли? — Карина взяла сигарету, но мотала ею в воздухе и прикуривать не торопилась, напрасно официант и Хан вытащили зажигалки. Карина тянула время, больше ничего ей другого не оставалось. И что Марина там копается? Может, она случайно телефон отключила?

Карина как бы невзначай выложила телефон на стол. Нет, все с ним в порядке, поэтому освободившейся рукой ей пришлось приобнять Хана. Он обрадовался.

— Конечно, сегодня. Вот с ребятами досидим. Если бы ты знала, как я рад. У меня сегодня счастливый день, я теперь просто другой человек. А уж ты-то как меня радуешь…

— Ну, я ещё ничего не обещала, скажешь тоже. — Карина наконец решилась прикурить, и после двух затяжек у неё перед глазами и вовсе все заплясало.

— Вот люблю тебя такую! — заулыбался Хан. — Глазки горят! Ух, Марина, какая же ты красавица!

Друзья присоединились к этому восклицанию, и Карине снова пришлось с ними выпить.

— Что ж они с салатом тормозят? — удивился Хан. — Марин, а в «Сакунтале» тоже такой делают? Ты оттуда его перетащила?

— Ты перепутал, Хан, это в «Зеркале», — не зная зачем, сказала Карина и тут вспомнила, что Хана в «Зеркале» она, считай, никогда и не видела.

— Нет, это ты путаешь, забыла, что ли… — начал Хан.

Но в это время зазвонил телефон.

— Да, — якобы с раздражением, Карина взяла трубку и услышала Маринин голос. — Что ещё за плита? Что с ней? Я иду сама на кухню…

— Умница, все правильно, я тебя в коридоре жду! — донесся из трубки Маринин голос.

Карина поднялась с места.

— Вот видишь, Хан, не дают они мне покоя. Я мигом, сейчас и салатец твой подгоню. Ты дождись меня, ладно? Чтоб я пришла, ты был. Договорились?

Хан кивнул.

— Нет покоя. — И Карина решительными шагами удалилась.

… - Что там, Каринка, все нормально? — Марина подхватила сестру, которую шатало.

— Тошнит, — пробормотала Карина.

— Быстро домой! — Марина набросила на сестру шубу и повесила сумку. Такси тебе вызвали. Беги, если что, там потошнишь. Я позвоню вечером! Они из-за стола не выходили?

— Считай, нет…

— Спасибо! Ты меня так выручила! Ну, беги! — заторопилась Марина.

— Марин, там салат…

— Что за салат?

— Хан какой-то свой любимый салат заказал, а я не знала, какой. Что там на кухне? — бормотала Карина, подталкиваемая Мариной к выходу.

— А, да знаю я какой. Спасибо! Я справлюсь. Беги!

И Марина кинулась на кухню. Салат принесли раньше, чем она появилась за столиком.

— Ну что, Марин, мы с тобой договорились на сегодня, или как? — Хан все это время ждал её.

— Чего ты хочешь? — Марина не была в курсе, о чем шла речь, но хорошо знала Хана. — Хан, дружок, конкретнее.

— Да конкретнее некуда.

Марина поняла, что начиналась старая песня, однако могла только догадываться, что сама, в лице Карины, была её инициатором.

«Ну, ты сейчас получишь у меня, мразь, — с невыразимой злостью подумала она, видя, как ковыряется Хан в своем любимом многоэтажном салате „Перепелиное гнездо“. — Ишь, любитель нежных птичек-перепелочек».

Она встряхнула всех остальных, что собрались сейчас отмечать свою удачно проведенную операцию, и устроила дикую пьянку.

Такую Марину редко кто видел. Она разошлась, заставляя своих собутыльников танцевать, загоняла их, грозилась всех перепить, и действительно пила так лихо, что мужчины едва за ней поспевали. Она ни на минуту не давала им расслабиться. Нервы её были так напряжены, что, казалось, попади ей сейчас в руки любая пика или старинный пистолет со стены, и она раскрошит всех, с кем она пила и кто был ей сейчас так противен.

Однако она не подавала виду и лишь смеялась, тормошила Костика, Шуру, Никиту, а уж с Хана просто не слезала. Сережа уже лежал на столе и даже голову оторвать не мог, Шура был весь зеленый и еле ворочал языком, а Костик только краснел, все заметнее наливались его глаза и уже, кажется, вот-вот должны были вывалиться из орбит.

— Весело, Хан, как же весело! — Марину в такие моменты алкоголь не брал уже ни в каких количествах. Она ни на миг не покидала своих жертв и только заставляла подливать и подливать им.

Хан мямлил что-то, но по-прежнему тянул к ней свои руки.

— Как я рада за вас, как я рада, что вы приехали! — визжала Марина противным голосом ему в ухо. — Вы и мне устроили праздник! Такие мужчины!

— Да. — Хану очень хотелось быть сейчас трезвее, но этого уже сделать было никак нельзя.

Марина украдкой посмотрела на часы. Шел двенадцатый час ночи.