Ангел Помаил заметил, что нить, связующая его с Мариной Симоновой, ослабла, и явился проведать барышню. Он, как атлант, стоял под соседским балконом, и когда на улице стало тише, заглянул в окно.

Оперение Ангела из синего стало алым. Он увидел Каина, что крутился у плиты, сыпал в кофе зерна белого перца и тмина и читал в запотевшем зеркале имена, что хозяйка раньше написала мизинцем. В бороде у него торчали отравленные иглы. Помаил ощутил в руке приятную тяжесть меча и сложил пальцы в знак гнева.

Но Господь, как известно, запретил трогать Адамова первенца, запрет был написан у Каина на веках, и моргал он в два раза чаще обычных людей.

Каин почувствовал приближение Ангела, потому что:

– внезапно захотел спать,

– время качнулось и потекло назад, и он вдруг вспомнил, что однажды уже был здесь, стоял у этой плиты и так далее...

– услышал звук, называемый коканием, словно спящий шепчет что-то невнятное за спиной, или шумит море сквозь шелест леса, или сверчок запел в голове.

Каин обрадовался и испугался. Он вытащил из бороды ледяную иглу и помешал ею в кофеварке. Помаил пристально следил за ним с купола Андреевского собора, когда в кухню вошла Марина. В руках у нее был почерневший от новостей телефон:

Пассажир Симонов в Хельсинки не прибыл.

Не волнуйтесь, пожалуйста, не губите себя, - заторопился индус - он жив, я знаю, где он. Присядьте, выпейте кофе, он жив, спросите хоть у того, - Каин кивнул в сторону окна. Марина подняла глаза и увидела над красной крышей зелёную звезду. То был Алголь, генератор тьмы.

Марина перекрестилась. Индус заморгал, передал ей чашку. Кофе и в самом деле был хорош. Откуда такой в Голландии, - спросила Марина, не в силах понять, где кончается аромат и начинается вкус, столь тонка была грань.

Вы хорошо делаете, что берете паузу, - сказал индус.
– Сейчас мы просто поболтаем. А потом обсудим главное. Кстати, кофе, сельдь и великие художники могут быть только голландскими, закон такой.

Вы, должно быть, художник, - мрачно процедила Марина.

Желаете убедиться?
– индус, прихрамывая, убежал в коридор и вернулся с внушительным портфолио.

Пока Марина рассматривала снимки заброшенных заводов, замусоренных пейзажей, мертвых птиц, ржавых кораблей и снова мертвых, на этот раз - норок на звероферме, фотограф знакомил ее со своим манифестом:

Понимаете ли, Марина Павловна, Земля - это и есть Ад, а после смерти мы освобождаемся. Страшный суд уже случился, а место, где мы с вами имеем сомнительную честь пребывать - это приговор, наказание. Об этом говорят мои кисть и камера.

Стало быть, натюрморт - ваш любимый жанр, - сказала Марина.

Фотограф не понял иронии и отвечал серьезно:

Критики считают, что мой конек - портрет. В этом жанре, если верить им на слово, я умею показать суть, не взламывая предмет изображения.

Марина продолжала смотреть: ледяная пустыня, пустыня песчаная, линии на песке образуют подобие астрологических знаков, бронзовые статуи с искаженными лицами, на которых застыли гримасы боли, страха и отвращения, репортаж с сафари, красные туши, желтые рога.

Это для денег - пояснил индус - когда-то охота весьма интересовала меня, но потом зверье мне наскучило.

Портреты Марине не понравились. У всех, кто позировал голландцу, получались неживые оловянные глаза.

А это кто?
– Марина показала на серию размытых снимков, где полосы света и тени сплетались, как песни цикад в траве.

О, здесь самое главное, - воскликнул Каин, - вы, как говорится, добрались до корня моего творческого интереса. Это Ангелы. Я снимал их прошлым летом на Мальте. На сверхчувствительную пленку. Ведь Ангелы - это свет, не так ли?

Кто?
– переспросила Марина.

Вы не ослышались, - сказал Каин, - собственно, за этим я и здесь. Теперь поговорим о брате.

Что вы хотите сказать?
– нервно сказала Марина.

Индус наклонился к ней и заговорщически зашептал:

Дело в том, дорогая, что вашего братца похитили Ангелы. Учитывая, что он далеко не святой - и вы об этом знаете лучше меня - случай уникальный. Признаюсь, - индус приложил руки к сердцу, - здесь не обошлось без моего участия, и я хотел бы получить свою долю славы - несколько снимков, и эксклюзивное интервью для Sun. Насколько я понимаю, ваш кузен сейчас пролетает Гатчину, и мы отправляемся его встречать. Вы ведь составите мне компанию?