Уэлдрейк, похоже, собирался пуститься в расспросы, но передумал и ненадолго замолк, с нескрываемой гордостью любуясь приготовленным ужином. И альбинос с удивлением отметил про себя, что в обществе беззаботного поэта все его тревоги ненадолго отступили в тень.

Тем временем тот отыскал в своих бездонных карманах увесистый том и приготовился при свете костра порадовать слух спутника поэмой о похождениях некоего полубога из его родного измерения, одолевшего многих врагов и обретшего трон и корону... как вдруг за спиной у них слышится поступь лошади - осторожная и неспешная, словно поводья держит умелый наездник. Эльрик окликает его:

– Приветствуем тебя, странник. Не желаешь ли разделить с нами трапезу?

Молчание. Затем до них доносится приглушенный голос:

– Буду рад ненадолго разделить с вами тепло костра, господа. Для меня в этих краях весьма прохладно.

Лошадь так же медленно, шаг за шагом, приближается к ним, наконец у костра вырастает тень, всадник спешивается и не спеша идет к огню. Это крупный мужчина, с головы до ног закованный в броню, отливающую золотом, серебром и синевато-серым металлом. Шлем его венчает рыжее перо, на груди красуется черно-желтый знак Хаоса, герб слуги Владык Невероятного, изображающий восемь стрел, разлетающихся из единой точки, - символ разнообразия и множественности Хаоса. Боевой жеребец у него за спиной покрыт сверкающей серебристо-черной шелковой попоной, высокое седло украшено слоновой костью и черным деревом, серебряная узда - с золотыми кольцами.

Эльрик встал, пораженный видом незнакомца, готовый отразить нападение. Больше всего его удивил стальной шлем, совершенно глухой, скрывавший лицо и шею воина. Узкие щели для глаз смотрели на мир недобро и подозрительно. Но во взгляде странника чувствовалось затаенное страдание, как нельзя лучше понятное мелнибонэйцу, и тот мгновенно ощутил родство с незнакомцем, усевшимся рядом с ним у огня. Воин протянул к костру руки, закованные в стальные рукавицы, и странное ощущение возникло у Эльрика при взгляде на него: казалось, доспехи слишком тесны для этого человека - или нечеловека - и предназначены не столько защищать его от враждебного мира, сколько пленять внутри себя некую невероятно мощную, неодолимую силу. И все же незнакомец двигался, как самый обычный человек, потягивался, разминая суставы, вздыхал и явно наслаждался неожиданным комфортом ...

– Не желаете ли отведать кролика, сударь?
– Уэлдрейк гостеприимно указал на жарившуюся над огнем тушку.

– Нет, благодарю вас.

– Может быть, тогда хотя бы снимете шлем? Уверяю вас, здесь вам ничто не грозит.

– Я верю. Но, к несчастью, снять сей шлем пока не в моих силах. И, сказать правду, я давно не пробовал обычной человеческой пищи.

Уэлдрейк нахмурил рыжие брови.

– Неужто Хаос нынче принуждает своих слуг к людоедству?

– Хватает и таких.
– Закованный в сталь воин повернулся к огню спиной. Но я не из их числа. Я не вкушал ни мяса, ни плодов уже добрых две тысячи лет. Возможно, больше. Я давно утратил счет времени. Есть измерения, где царит вечная Ночь, измерения вечного Дня, а есть и такие, где день сменяет ночь с непостижимой для нас быстротой.

– Вы, должно быть, приняли обет, сударь?
– заинтересовался Уэлдрейк. Отправились в священный Поход?

– Почти так, но цель моих поисков куда скромнее, чем вы могли бы подумать.

– И чего же вы ищете, сударь? Может быть, свою нареченную?

– Вы весьма проницательны.

– Просто довольно начитан. Но ведь все не так просто, да?

– Я ищу смерти, мой друг. Такова печальная участь, на которую обрекло меня Равновесие, когда я предал его многие тысячи лет назад. Также участь моя - сражаться со служителями Равновесия по всей Вселенной, хотя именно Равновесие я люблю и стремлюсь к нему всем сердцем. Мне было предречено хотя я не знаю, можно ли верить тому оракулу, - что я познаю покой лишь от руки слуги Равновесия... каким я и сам был когда-то.

– Так кем же вы были прежде?
– Уэлдрейка история незнакомца явно заинтересовала куда больше, чем Эльрика.

– Я был принцем Равновесия, служителем и доверенным лицом той Силы, что поддерживает, славит и любит все живое во всей Вселенной... той самой Силы, которую с радостью низвергли бы, если бы могли, и Закон, и Хаос... Но однажды, в миг великого Пересечения, которое объединило Ключевые Измерения и дало толчок новому развитию миров, где Равновесию могло больше не найтись места, я поддался искушению. То, что творилось у меня на глазах, было слишком грандиозно, чтобы устоять перед соблазном вмешаться. Любопытство, безумие и самонадеянность погубили меня. Я был уверен, что служу интересам Равновесия, хотя, в действительности, служил лишь собственной гордыне. И сейчас плачу за это.

– Но это же не вся история!
– с воодушевлением воскликнул Уэлдрейк. Сударь, уверяю, вы ничуть не утомите меня, если поведаете еще немного!

– Увы, не могу. Я рассказываю то, что мне дозволено. Остальное знаю я один - и сложу с себя это бремя, лишь когда обрету свободу.

– Свободу в смерти, сударь? Боюсь, тогда поделиться с кем-либо вам будет весьма затруднительно.

– Это решать Равновесию, - отозвался незнакомец без намека на улыбку.

– Так ты ищешь смерти вообще? Или для тебя она имеет имя? поинтересовался Эльрик сочувственно.

– Я ищу трех сестер. Кажется, они были здесь несколько дней назад. Не видели ли вы их по дороге?

– Сожалею, но мы лишь недавно оказались в этом мире, и к тому же не по собственной воле, а потому лишены карт и ориентиров.
– Эльрик пожал плечами.
– Я надеялся расспросить об этих местах тебя самого.

– Мы находимся в Девятимиллионном Кольце, как его именуют местные маги. В так называемых Срединных Мирах Особой Значимости. Здесь и правда есть что-то необычное, хотя что именно - я пока не сумел понять. Это не истинный Центр Вселенной, ибо таковым может считаться лишь Мир Равновесия, но я бы назвал его квазицентром. Надеюсь, вы простите мне этот философский жаргон. Я несколько веков был алхимиком в Праге.