— Овцы только тощеваты. Не обессудь. Сам понимаешь, время сейчас какое…

Утром, к тому времени, когда Захарий вышел из дома, Стан уже накормил и напоил овец и теперь, сидя на корточках, дразнил костью, на которой еще оставался клок мяса, с дюжину привязанных к изгороди собак. Псы громко лаяли, норовя ухватить проплывающую у носа кость.

— Ну как псы? — спросил, подойдя к Стану, Захарий.

— Собачки что надо, — с гордостью произнес Стан, поднимаясь на ноги и бросая кость собакам. — Голодные и злые. Только вон тот черный кобель, — Стан взглядом указал на привязанного с краю пса, самого маленького в стае, трусливо прятавшего хвост между ног и даже не бросившегося в общую свару за кость, — слепой почти и нюх у него отбит. Придется, видно, пристрелить.