– Ты нам расскажи, чего в ЧК тебя не взяли? Может, и там голову с жопой перепутал, в ремень шеей полез?

– А вообще, кто ты, откуда, хотя нам на это наплевать... Проваливай, как говорят, по собственному желанию.

Последние слова начальника колонии застряли где-то посередине комнаты, словно повисли в его, Сашкином, помутненном разуме...

"Покушение" под Лиозно

На обочине сельской дороги, ведущей в районный центр Лиозно, стоял запыленный, старый "мерседес". Депутат Верховного Совета Шейман, передернув затвор автомата-пистолета Стечкина, заорал стоявшим поодаль Титенкову и Кучинскому:

– Отойдите, бляди, а то еще вас случайно грохну!

– Ты смотри, в бак не попади. В свою машину бы хрен стрелял...

Пуля, шваркнув о металл, застряла в обшивке машины.

– Может, еще разок?
– спросил Шейман.

– Да хватит.

– А что скажет наш кандидат в Президенты?
– хором обратились стоящие к Лукашенко.

– Одно скажу... Кончайте херню. Как бы эта сраная затея против нас не обернулась.

– Не обернется... После рваного костюма у входа в Совмин надо дальше идти... Понадобится - и жопу тебе подстрелим. Надо доверять специалистам.

– Да пошли вы...
– сказал Лукашенко.

– Когда будем делать заявление о покушении на народного представителя?

– Завтра, а теперь поехали в баню, все уже накрыто.

По дороге он все не переставал думать: "Ясно, сейчас подключат ментов. Доказать, что не было никакого покушения, несложно: стреляли из "мерседеса" такого-то, ни одной машины обнаружено не было, и так далее... Да хрен с ними! Авось все удастся. Прошла ведь утка с гвоздями для дачи Шушкевича. Быдло, или, как выражается умник Федута, белорусский народ, все проглотит. Интересно, что скажут лощеные Гончар и Булахов? Скорее всего: "Сработано топорно, правда всплывет в течение часа". Черт с ними, есть проблемы и покруче".

Машина остановилась около покосившегося здания. Их встречал коротко остриженный, невысокий, с бегающими глазками человек. Услужливо вглядываясь в лицо кандидата, представился:

– Михаил Езубчик - будущий министр строительства.

– Будешь, если выиграем, - буркнул ему Лукашенко.

В предбаннике остро пахло сухими вениками и вареной колбасой. Выпили, залезли на полку.

– По-моему, все-таки херня, не поверят...

– Да ладно тебе, дело сделано, - сказал Шейман.- Завтра увидим...

Со скрипом, впуская холодный воздух, открылась дверь в парную. На пороге в чем мать родила, бледный, с пистолетом в руках, стоял Кучинский.

– Что, Виктор, что случилось?
– прокричал Лукашенко.

– Ничего. А вдруг они сюда явятся - защищать тебя кто будет?

Лукашенко вытаращил глаза - член по соседству с пистолетом. Кучинский стоял, переминаясь с ноги на ногу, оглядывался по сторонам: что делать с "Макаровым"?

– Ты его в жопу засунь, - посоветовал Титенков.

Баня взорвалась от хохота. Все попадали с полка.

Слегка успокоившись, похлопывая тощий зад Кучинского, Лукашенко сказал:

– Стану Президентом, будешь ты у меня порученцем по особым делам. Решено... Ну все, хлопцы, еще выпьем и пора спать.

Спали вповалку, на банном полке. Утром их разбудили охранники. Надо подавать заявление о покушении. Могут нагрянуть менты. В машине Титенков, сидевший рядом на заднем сиденье, развеял сомнения друга:

– Саня, все нормально. Ты победишь. Только вот возникает вопрос: "Кто ты и откуда?"

– А знаешь откуда?
– он вдруг вспыхнул - Откуда и ты! Из п...!

Как хотелось ему тогда вмазать по тупой Ваниной роже. Он едва себя сдержал: все-таки ехал в "мерседесе" Титенкова, ел его харчи, носил костюм, купленный его дружбаном Витькой Логвинцом. К тому же Шейман, пьяный в сиську, без конца твердил: "Проскочили, проскочили... Народ вздрогнет. Стреляли в кандидата... Покушение... На тебе, выкуси, Вячеслав Францевич. У тебя власть, а мозгов нет. Да я бы на твоем месте всех нас в один миг...".

– Ты чего это несешь... В какой такой один миг? Закон существует...

– Да я твой закон... Сам потом поймешь, как это делается.

– У тебя все же пуля в голове не зря сидит...

– У меня и в кармане кое-что есть. Обойма не пустая...

– Нажрались... Успокойтесь, - сказал Лукашенко.
– Там разберемся, кто на что горазд... Государственная работа - эта не стрельба по крышам.

В машине стало тихо.

Непонятно почему, но и через много лет он вспоминал этот странный титенковский вопрос, и длинными бессонными ночами, когда оставался наедине с овчарками и охраной за стеной, его преследовал чей-то голос : "Кто ты и откуда ты?" Часто во сне он кричал : "А кто вы? Откуда вы? Вы все дерьмо!" - и, просыпаясь в холодном поту, плакал навзрыд...